Тайна Папы О - Сания Шавалиева

Но чем ближе он подходил к машине, тем яснее понимал: сам себе он не верит.

Потому что память — штука мерзкая. Она может годами молчать, лежать где-то на дне, покрываться пылью, делать вид, что исчезла. А потом ты видишь линию чужой шеи, наклон головы, небрежное движение плеча — и все. Здравствуйте, приехали. Получите назад то, что так старательно хоронилось.

Папа О остановился у машины, выскочил водитель, открыл дверь.

Сесть в машину Папа О не торопился. Стоял и смотрел на собственное отражение в темном стекле.

Лицо у него было паршивое.

— Не может быть, — сказал он тихо. И тут же, еще тише. — Только не он.

Руки тряслись.

Он выругался сквозь зубы, наконец сел внутрь. В салоне пахло конфетами, духами Мамы О. Обычно этот запах его успокаивал. Сейчас не помогло.

Папа О откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

В темноте перед ним снова возник затылок.

Вот ведь дрянь какая.

Он открыл глаза и посмотрел на театр. Свет в высоких окнах был теплым, почти медовым.

Хорошее место. Чтобы встретить призрак.

Папа О потер лицо ладонями.

Нет. Он устал. Последние недели и так выдались… не лучшими. А когда человек устал, ему везде мерещится всякая дрянь. В тенях — знакомые силуэты, в чужих голосах — старые интонации, в случайном затылке — тот, кого быть не должно.

Того, кого быть не могло.

Папа О резко оборвал мысль.

Хотел попросить водителя прокатиться. Подальше отсюда. Тот завел двигатель, но Папа О остановил. Зачем? Куда? Семья еще внутри. Анна еще на сцене. Ка О наверняка уцепилась за перила и внимательно смотрела. Сыновья, скорее всего, скучали. Мама О…

Мама О будет злиться.

И будет права.

Он поступил как идиот. Встал посреди спектакля, пробормотал какую-то чушь и сбежал. Не ушел — именно сбежал. Есть разница. Ушел — это когда сохранил достоинство. Сбежал — когда тебя одним только затылком выгнали из зала.

Папа О усмехнулся.

— Поздравляю, — сказал он своему отражению в стекле. — Дожил.

— С чем? — оглянулся водитель.

— Простите, это не вам…

В театре тем временем наступил антракт.

Сначала открылись двери, и наружу выплеснулся густой человеческий шум. Люди выходили небольшими группками, кто-то закутывался в плащ, кто-то смеялся, кто-то уже с лицом знатока спорил о первом действии.

Папа О невольно выпрямился. Он искал взглядом не семью. Это он понял почти сразу и от этого разозлился еще сильнее. Он искал мужчину из первого ряда.

Среди выходящих мелькали шляпы, воротники, дамские прически. Но нужной фигуры не было. Или была, а он не заметил. Или мужчина вообще не вышел из театра.

Через несколько минут из дверей появилась Мама О, подошла к машине и посмотрела через стекло.

— Тебе плохо? — спросила она.

Голос ровный.

— Нет.

— Уверен?

— Да.

— Тогда что это было?

Папа О посмотрел мимо нее на театр.

— Голова разболелась.

— Теперь правду.

Папа О устало провел рукой по волосам.

— Ты увидел кого-то, — сказала Мама О. — Не лги мне.

Он посмотрел на нее.

— Мне показалось, — сказал он наконец. — Просто… знакомый силуэт.

Он сжал челюсть. Слово стояло где-то в горле. Стоило произнести — и все стало бы настоящим. Пока не сказал, еще можно было отступить, спрятаться за усталость, возраст, нервы, плохое освещение, что угодно.

Но Мама О не отводила глаз.

— Я не уверен, — выдавил он.

В этот момент из театра вышел мужчина, остановился на верхней ступени, словно решил подышать воздухом. Свет из дверей лег ему на плечи, вырезал из темноты контур фигуры.

Папа О застыл.

Мама О проследила за его взглядом.

Мужчина стоял к ним боком. Лица все еще нельзя было полностью разглядеть. Только профиль на мгновение проявился в полутени: прямой нос, резкая линия скулы, спокойный рот.

Папа О услышал, как Мама О тихо, едва заметно втянула воздух.

— Скажи мне, — прошептала она. — Это он?

Мужчина на ступенях вдруг обернулся, дружелюбно улыбнулся, приветливо склонил голову.

И вот тут Папа О окончательно понял: никакой это был не призрак.

Глава 33. Синяя вода и уроки полетов

Когда спектакль закончился, и вся семья загрузилась в машину, Папа О приказал спешно трогаться.

Автомобиль мягко зашуршал по дороге.

Мама О сидела рядом и время от времени поглядывала на мужа. Ей явно хотелось спросить, о чём он говорил с человеком-призраком, но она молчала. Наверное, решила подождать, пока он сам всё расскажет.

Дети тоже притихли. Ка О теребила подол платья и смотрела в окно, хотя за стеклом не было ничего интересного.

Вдруг Папа О наклонился к ней и крепко обнял.

— Не бойся. Мы вместе. А значит, справимся.

Ка О удивлённо подняла глаза.

Отец улыбнулся, но взгляд у него оставался серьёзным.

— Только с этого дня нам всем придётся быть очень внимательными, — сказал он и повернулся к жене. — Дома я всё тебе объясню. Это касается всей нашей семьи. Мне надо подумать.

Машина ехала по вечернему городу. За окнами медленно проплывали огни. Никто не говорил. Тишина стала густой, полной ожидания.

Папа О снова погладил Ка О по волосам.

— С этого дня я сам буду учить тебя летать.

Мама О обернулась первой. За ней — Ор и Ар.

Ка О моргнула.

— Ты? Зачем? Пап, не надо. Мне и профессора Сизокрылого хватает.

— Этого мало, — спокойно ответил отец.

— Лучше займись Ором, — буркнула Ка О. — Он уже третий месяц ждёт, когда Фонтан станет синим.

Ор поправил воротник и тихо кашлянул. Так он всегда делал, когда собирался сказать что-нибудь очень важное.

— Ваше Величество, — произнёс он по-взрослому, — Ка О права. Я тоже обеспокоен. Разве не странно, что Фонтан молчит уже больше трёх месяцев?

Папа О ответил не сразу.

— Странно, — сказал он наконец.

Ор выпрямился.

— После вашего совершеннолетия Фонтан посинел на следующий день. У дедушки было так же. И в летописях написано, что у прадеда тоже. Почему со мной иначе? Я достиг совершеннолетия, прошёл проверку высоты, испытание тишиной, встреча с Грифоном и Драконом. Я даже не заснул на беседе с Советом Старейших.

— Вот это действительно подвиг, — пробормотала Ка О.

Ор строго