Вечная философия - Олдос Хаксли

помогает своим приверженцам обрести благополучие в мире – далеко не всегда, разумеется, вовсе не неотвратимо или автоматически (ведь некоторые люди, а тем более организации, защищены от божественного воздействия непроницаемой броней), но в поразительно большом количестве случаев эта сила оказывается действенной.

Небесный Путь не имеет пристрастий,

Но всегда жалует сведущего человека.

Лао-цзы

«Он оскорбил меня, он ударил меня, он одержал верх надо мной, он обобрал меня». У тех, кто таит в себе такие мысли, ненависть не прекращается.

«Он оскорбил меня, он ударил меня, он одержал верх надо мной, он обобрал меня». У тех, кто не таит в себе такие мысли, ненависть прекращается.

Ибо никогда в этом мире ненависть не прекращается ненавистью, но отсутствием ненависти прекращается она. Вот извечная дхамма[249].

«Дхаммапада»[250]

Текущее состояние дел в экономике, общественных и международных отношениях во многом проистекает из организованного «безлюбия». Мы начали с утраты любви к Природе; вместо того, чтобы взаимодействовать с Дао или Логосом на уровне неодушевленных сущностей и тех, кто стоит ниже человека, мы пытаемся подавлять и эксплуатировать, тратим полезные ископаемые, разрушаем почву, уничтожаем леса, сбрасываем отходы в реки и загрязняем ядовитыми испарениями воздух. От отсутствия любви к Природе мы перешли к «безлюбию» в искусстве – настолько полному, что фактически полностью убили все фундаментальные и полезные виды искусства, заменив их всевозможной массовой продукцией, создаваемой при помощи машин[251]. Конечно же, это отсутствие любви к искусству означает также и отсутствие любви к человеческим существам, которые вынуждены выполнять простейшие, лишенные инициативы задачи, навязываемые нашими механическими суррогатами искусства и бесконечной возней с бумагами в связи с массовым производством и массовой дистрибуцией. Рука об руку с двумя последними массовыми явлениями идет массовое финансирование; в совокупности они обеспечивают экспроприацию все возрастающего числа малых земельных владений и средств производства, тем самым ограничивая свободу большинства людей и стимулируя стремление меньшинства к насильственному управлению жизнями ближних. Это «принуждающее меньшинство» составляют частные капиталисты и правительственные чиновники, по отдельности и вместе, в тесном сотрудничестве; вдобавок, разумеется, как бы ни называл себя начальник – «директором компании» или «государственным служащим», – власть, которой он располагает, остается принудительной, следовательно, лишенной любви. Единственное различие между двумя типами олигархических правителей заключается в том, что власть первых зиждется в большей степени на богатстве, чем на положении в общепризнанной иерархии, а вот власть вторых опирается в большей степени именно на служебное положение, а не на богатство. На эту повсеместно схожую основу лишенных любви отношений нагромождаются другие отношения, – в каждом обществе свои, зависящие от местных условий, местных привычек и местного образа мышления. Вот несколько примеров: эксплуатация и презрительное отношение к цветному меньшинству, живущему среди белого большинства, – или цветное большинство, подчиненное белому меньшинству; ненависть к евреям, католикам, масонам или любому другому меньшинству, чьи язык, привычки, облик или религия отличаются от соответствующих черт местного большинства. А венцом всего выступает организованное «безлюбие» между государствами – это отсутствие любви выражается в убежденности, не требующей никаких доказательств, что национальные государства имеют естественное право вести себя подобно ворам и убийцам, вооружаться до зубов и при первой представившейся возможности начинать грабить и убивать. (О том, насколько обоснованны такие суждения о природе наций, хорошо свидетельствует история Центральной Америки. До тех пор, пока отдельные области Центральной Америки с их произвольно прочерченными границами были провинциями испанской колониальной империи, их обитатели жили в мире и согласии друг с другом. Но в начале девятнадцатого столетия отдельные административные единицы испанской империи разорвали связь с метрополией и решили стать национальными государствами по европейскому образцу. Результат: они немедленно затеяли воевать друг с другом. Почему? Потому что суверенное национальное государство по определению является организацией, которая не просто вправе, но обязана принуждать своих граждан к осуществлению грабежей и убийств с преизрядным размахом.)

«Не введи во искушение» – вот каким принципом должны руководствоваться все общественные организации; соблазнов следует опасаться и, по мере возможности, их устранять при помощи соответствующих экономических и политических шагов. Во-первых, распространение и общее признание Вечной Философии в любой форме будет содействовать удержанию мужчин и женщин от искушения поклоняться преходящему, будь то церковь, государство, революция или индивидуализм; все перечисленное по самой своей сути неизбежно противоречит любви к ближнему. Далее вступает децентрализация, широкое распространение мелкой частной собственности на землю и средства производства, ликвидация как государственных, так и корпоративных монополий, разделение экономической и политической власти (на чем не уставал настаивать лорд Актон[252], твердивший, что такова единственная гарантия гражданских свобод по закону). Эти социальные преобразования должны помешать честолюбивым индивидуумам, организациям и правительствам поддаться соблазну установить тиранию; кооперативы же, демократические профессиональные организации и городские собрания должны освободить народные массы от искушения перевести децентрализованный индивидуализм в откровенное буйство. Конечно, ни одна из этих неоспоримо желательных реформ не может быть осуществлена до тех пор, пока суверенные государства будут считать своим естественным состоянием подготовку к войне друг с другом. Современную войну могут вести только страны со сверхразвитой промышленностью; страны, где экономическая мощь находится в руках государства или нескольких монополистических корпораций, которые легко облагать налогом или, при необходимости, временно национализировать; страны, в которых трудящиеся, не обладающие частной собственностью и лишенные корней, могут быть легко перемещены с места на место и «построены» производственной дисциплиной. Любое децентрализованное общество свободных, не подвергающихся принуждению мелких частных собственников, общество со сбалансированной экономикой в воинственном мире вроде нашего станет жертвой любого другого общества, где производство высоко механизированное и централизованное, где народ не имеет частной собственности и потому легко поддается принуждению, – то есть общества, в экономике которого имеется явный перекос. Вот почему индустриально слаборазвитые страны наподобие Мексики или Китая хотят одного – стать Германией, Англией или Соединенными Штатами Америки. До тех пор, пока будет существовать организованное «безлюбие», зримым проявлением которого выступают войны и подготовка к ним, не может быть и речи об уменьшении «безлюбия» в экономических и политических отношениях – как в границах отдельных стран, так и всего мира. Войны и подготовка к ним постоянно искушают сделать нынешнее дурное, забывшее о Боге общество еще более скверным, а технологии между тем становятся все более эффективными.

Глава 6

Укрощение страстей, отрешенность, праведная жизнь

Это сокровище Царствия Божия, его скрыло время, и многообразие, и собственные деяния души – словом, ее сотворенность. Но по мере того как душа, глядя вперед, расстается со всем этим многообразием, открывается в ней Царствие Божие