Вечная философия - Олдос Хаксли

Пожалуй, это самая труднодостижимая форма укрощения страстей – прийти к «святому бесстрастию» в восприятии временных успехов или неудач в том деле, которому человек отдает все свои силы. Если дело закончилось успехом, это хорошо; если случилось поражение – это тоже хорошо, пусть ограниченному и закрепощенному временем уму такое отношение видится совершенно непостижимым.

Великий же человек, усваивая одно за другим частные мнения, становится беспристрастным. Он остается господином всякому приходящему извне суждению и ни к одному из них не склоняется. Внутри него есть как бы управляющий, который не позволяет исходящему из него мнению быть пристрастным.

Чжуан-цзы

Одного только необузданного желания… довольно, чтобы пленить душу и сделать ее грязной и уродливой, так что она никоим образом не может слиться с Богом, доколе не очистится от этого вожделения. Сколь же омерзительна та душа, что отдана на растерзание своим собственным неукрощенным страстям и вожделениям, и сколь далека она от Бога и Его чистоты![266]

Святой Хуан де ла Крус

Отвергший суетную радость будет в своих трудах кротким, смиренным и благоразумным, поскольку не будет ни трудиться поспешно и порывисто, побуждаемый раздражительным и вожделеющим удовольствием, ни тщеславно привязываться к оценке своих трудов, посредством его же, ни неосторожно ослепляться этой радостью[267].

Святой Хуан де ла Крус

Вычеркнем заботу о каждом дне и о каждом месте; для всего довольно своей заботы[268]. Суетное отношение к событиям, на которые мы не в состоянии повлиять (либо они еще не произошли, либо происходят недостижимо далеко от нас), представляет собой заражение ожидаемым или удаленным от нас злом, которое становится предметом беспокойства. Слушать четыре-пять раз в день новости по радио и комментарии к ним, читать ежедневные газеты, а также все еженедельные и ежемесячные журналы, – ныне это признается «разумным интересом к политике». Святой Хуан де ла Крус рассуждал бы, думаю, о потворстве праздному любопытству и взращивании суеты ради нее самой.

Я хочу совсем немногого, а того, чего действительно хочу, я хочу не очень-то и сильно. У меня почти нет желаний, но, доведись мне родиться заново, я бы вовсе от них отказался. Мы не должны ничего просить и ни в чем не отказывать; вручая себя Божественному Провидению, мы не вправе тратить время попусту на любые желания, за исключением тех, каковые ниспосылает нам Господь.

Святой Франциск Сальский

Достигай предела пустоты.

Блюди покой неотступно.

Все вещи в мире возникают совместно,

Я так прозреваю в них возврат.

Вещи являются в великом разнообразии,

И каждая возвращается к своему корню.

Возвращение к корню – это покой,

Покой – это возвращение к судьбе.

Возвращение к судьбе – это постоянство,

Знание постоянства – это просветленность,

А не знать постоянства – значит навлечь

на себя пагубу.

Лао-цзы

Я хотел бы присоединиться к «Отшельникам»[269] (на острове Калди. – Авт.) вместо того, чтобы быть наставником и писать книги. Но, конечно, я не хочу получить то, чего мне хочется.

Аббат Джон Чепмен

Нам пристало хотеть лишь того, что происходит прямо сейчас, однако нужно при этом постоянно творить добро.

Святая Екатерина Генуэзская

Поступательное развитие укрощения страстей, как и развитие в большинстве других областей жизни, сродни скольжению по лезвию ножа. С одной стороны высится Сцилла эгоцентрического аскетизма, а с другой разевает пасть Харибда блаженного квиетизма. «Святое бесстрастие», за которое ратуют приверженцы Вечной Философии, не является ни стоицизмом, ни обычной пассивностью. Оно представляет собой, скорее, активное отречение. Отказ от собственной воли не означает бессрочный отпуск для воления; он подразумевает, что божественная воля может использовать укрощенные разум и тело в качестве орудий добра. Или можно повторить за Кабиром, что «Ганга и Джамуна находятся в сердце [человека], cахаджшунья служит им гхатом[270]. Именно в том месте [душа] Кабира построил себе обитель, [а] мудрецы ищут [туда] дорогу». До тех пор, пока не расстанемся с отдельными привязанностями, мы не сможем возлюбить Бога всем сердцем и разумом, не сможем испытывать вселенскую любовь ко всем Божьим созданиям во имя Всевышнего. Потому-то Евангелия столь настоятельно призывают порвать исключительно семейные связи. Если Сыну Человеческому негде преклонить голову, если Татхагата и бодхисаттвы «осознали мыслями суть действительности, нигде не пребывая», то так случилось потому, что разум не может заключить в темницу предубеждений и антипатий истинно Божественную любовь, которая, подобно солнцу, одинаково светит праведникам и грешникам.

Какое-либо из этих несовершенств, к которым душа привязана и привыкла, больше препятствуют ей продвигаться в добродетели, чем если бы она каждый день впадала во многие несовершенства и грехи повседневные, не связанные с какой-либо дурной привычкой, – они не помешали бы ей так, как пристрастие к чему-либо одному. Следовательно, все время, когда душа ему подвержена, потеряно для продвижения в добродетели, хотя бы ее несовершенство и было минимальным. Так привязанная птица – неважно, тонкой нитью она привязана или крепкой, что та, что другая держат ее, и птица не сможет взлететь, доколе не разорвет путы. Да, тонкую нить легче порвать; но, хотя это и легко, не разорвав ее, птица не взлетит. Так и душа, привязанная к какой-нибудь вещи, не достигнет свободы единения с Богом, хотя бы и обладала многими добродетелями[271].

Святой Хуан де ла Крус

Кое-кто, недавно освободившись от грехов и преисполнившись желания возлюбить Бога, по-прежнему остается новичком и учеником, нестойким и слабым в вере… Такие люди любят изрядное разнообразие всего поверхностного, суетного и опасного, принимая оное за Господа Нашего. На словах они любят Бога превыше всего, но на деле продолжают получать удовольствие от многого, Богу неугодного, будь то невоздержанность в речах, одеяниях, в досуге или в развлечениях.

Святой Франциск Сальский

Некоторые души добились кое-какого успеха в приобщении к Божественной любви и отсекли в себе привязанность ко всему опасному. Но все же они испытывают опасную и поверхностную любовь, ибо действительно любят только то, что угодно Господу, однако любят слишком нежно и страстно… Любовь к родственникам, друзьям и благодетелям угодна Господу, но она вполне может быть избыточной; то же верно для нашего призвания, каким бы духовным оно ни было, и для