Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера - Екатерина Сергеевна Богданова

Кроу, выпускник сего прекраснейшего заведения. — представился он, чуть склонив голову. — Прибыл с практики, чтобы быть покорённым вашей красотой, таинственная незнакомка.

И мою ручку, захватив в плен уверенной твёрдой рукой, поднесли к губам для поцелуя. Я замерла, как заворожённая, но поцелуя не случилось.

Откуда-то из бокового коридора выбежала высокая, стройная, рыжеволосая девушка и, с визгом «Дил, любимый, ты вернулся!» бросилась к этому красавцу. Я с досадой покосилась на него и отметила на мгновение скривившиеся губы. Дилан явно не был рад этой встрече, что, впрочем, постарался замаскировать вежливой улыбкой. И повисшую на нём девицу ненавязчиво пытался отцепить от себя. А она отчаянно сопротивлялась и лепетала про свои неземные чувства, которые стали только сильнее в разлуке.

Под этот лепет Кайл с Агашем и уволокли меня в столовую. Они явно были очень недовольны встречей с Диланом, но объяснять, почему, отказались.

— Мама Кэр потом расскажет, — только и проворчал Кайл.

— Но он теперь точно не отстанет. Надо Мастеру сказать, — добавил Агаш.

Какие-то странные они тут все…

* * *

Столовая академии Скользящих мне понравилась. Тут никто не толпился, приятно пахло и вообще было как-то по-домашнему уютно. Да и кормили вкусно, сытно, но полезно.

После обеда мальчишки быстро проводили меня в наш домик и убежали на какие-то практические занятия. Было заметно, что они очень торопятся и буквально подпрыгивают от нетерпения. Но на моё предложение пойти с ними категорично отказались.

— Ты что? На практику тебе пока нельзя, — помотал головой Кайл.

— Вот Мастер научит, тогда, — обнадёжил Агаш, и они убежали.

Я прошла в гостиную и улыбнулась. Алаика, расположившись прямо на полу у открытого окна, самозабвенно что-то рисовала. Всё вокруг, да и сама девочка, было уже порядком испачкано краской, а чуть в стороне подсыхало три готовых рисунка.

Решила не мешать ребёнку творить и потихоньку ушла к себе. Мне предстояло разобрать все сделанные сегодня записи и выучить заданное Мастером. В общем, скучать некогда.

Устроившись на кровати, я углубилась в лекции. Там было то же самое, что и в учебниках — то есть какая-то несусветная чушь. Делая записи, я особо не вникала, сейчас же поняла, что ничего не понимаю. Попробовала сделать, как посоветовал Рассел — то есть не обращать внимания на нарушение логики, математики и прочих, казалось бы, непогрешимых основ. Поверить, короче.

Стало немного проще и даже интересно. Но взгляд то и дело цеплялся за такие выверты, как «охлаждение огнём» или «по закону взаимодействия противоположных стихий преобладает слабейшая». Допустим, это всё имеет место быть, пусть и кажется невероятным, но тогда получается, что любой закон физики может быть нарушен и вывернут наизнанку. Но что-то я не заметила, чтобы тут ходили по потолку, или вода бежала вверх, а не вниз. Следовательно, яблоко всё же упадёт на землю, сорвавшись с дерева. Хотя я уже ни в чём не уверена. Кто знает, может у них тут и яблоки летать умеют, раз уж можно в мгновение перенестись из одного места в другое.

От всех этих мыслей разболелась голова, и я решила отвлечься на что-то простое и понятное — порядок в комнате навести. Как бы то ни было, а в доме профессора Дэнтли все сами ухаживали за собой, и без всякой магии.

Перекладывая записи и книги на стол, уронила один из учебников, а уже через мгновение послышался дробный стук маленьких туфелек по лестнице. Дверь распахнулась и послышался возмущённый возглас:

— Ты пришла!

Я улыбнулась испачканной в красках Альке и поманила её пальцем.

— Почему ты не сказала, что пришла? — обиженно надула она губки, входя в комнату.

— Не хотела тебя отвлекать, ты так увлечённо рисовала, — призналась я, взяв девочку за разноцветную ладошку. — Идём, что-то покажу.

Алаика сразу перестала обижаться, её огромные доверчивые глазки загорелись любопытством. Мне даже немного стыдно стало, что никакого сюрприза ей не приготовила, но всё же повела малышку в ванную. Подвела её к зеркалу и с улыбкой проговорила:

— И кто у нас тут весь такой радужный?

Алька посмотрела на свою разноцветную мордашку, нахмурилась, сморщила носик, испачканный в зелёной краске, и вдруг заливисто рассмеялась, показывая пальчиком на своё отражение. Потом посмотрела на свои ручки и развеселилась ещё больше.

И в этот момент мне стало так хорошо, так спокойно и радостно на душе, как уже давно не было. Пожалуй, даже задолго до попадания в этот мир.

Ещё немного полюбовавшись искренним, заразительным весельем ребёнка, с улыбкой спросила:

— Умываться будем?

— Придётся, — вздохнула девочка.

— Помочь? — предложила я.

— Вот ещё! Я уже большая и сама умею! — фыркнула Алька и потянулась к раковине.

Ей явно было неудобно из-за маленького роста, я но больше не лезла с предложениями помочь. Для Алаики возраст и так больная тема, она мечтает поскорее начать учиться в академии, а её не пускают, потому что ещё маленькая.

Но и стоять над душой у девочки тоже не дело, она и так недовольно поглядывает, следя за мной через зеркальное отражение. Поэтому я занялась грязными вещами, подготавливая их к стирке. Взяла вчерашнее платье, осторожно извлекла из кармана завёрнутое в платок, хрупкое печенье, хоть Кэр и сказала, что оно не сломается, я всё равно боялась раздавить волшебную выпечку.

Алька заинтересованно посматривала то на меня, то на маленький свёрток.

Печенье было решено спрятать в высоко висящий шкафчик, до востребования, так сказать. А Алька тем временем уже закончила с водными процедурами и, тщательно вытираясь полотенцем, с лукавой улыбкой спросила:

— Хочешь, интересное покажу?

— Конечно, хочу, — кивнула я, продолжая проверять карманы.

— Только это большой секрет, — приложила пальчик к губам девочка. — Обещай, никому. Даже маме Кэр!

Та-а-ак, кажется, кое-кто собирается продемонстрировать мне что-то запрещённое. А Кэр не стала бы запрещать что-либо без причины.

— А может, не стоит? — нахмурилась я.

— Ну, ты чего? Скучная? — надулась Алаика.

— Давай ты сначала расскажешь, что затеяла, тогда и решим, скучная я или весёлая, — сделав «пип» по её уже чистому розовому носику, пошла я на компромисс.

Алька заговорщически поманила меня пальчиком и когда я наклонилась, громко прошептала на ухо:

— А я огонь делать научилась. Сама!

— О-о-о, — протянула я, выпрямляясь. — Это, конечно, замечательно, но давай не будем рисковать.

И я вернулась к одежде.

— Я осторожно! Я умею! — воскликнула малышка, а я как раз извлекла из кармана платья ту самую тряпицу, презентованную Никлой, и растерянно уставилась на неё.

— Гадость какая. Оно воняет! — сморщилась Алька и шлёпнула меня по руке.

Удар был совсем лёгким, но от неожиданности я выронила тряпицу.