Песок и доски - Cinder

тросы держат мачту неподвижной с боков и спереди, не давая ей качаться, — как крепить рей, к которому пришнуровывается сам парус, и куда заводить фал, которым парус поднимают, и шкоты — верёвки, которыми парус разворачивают по ветру.

Начали мы, конечно, с мачты и её крепежей. Гнездо в киле, куда упиралась мачта, было целым. Оказалось, что оно называется степс, — опять же спасибо чертежу, а то с терминологией у меня было совсем туго: каждый элемент, на котором я сосредотачивался, подписывался термином и краткой сводкой. Но вот сама мачта была надтреснута в одном месте — если бы не профессия, визуально я бы даже не увидел эту трещину. Так что начали с её укрепления: отпилили две доски длиной тридцать пять сантиметров и, распилив их вдоль, получили заготовку под шину для мачты. Генри приложил доски, пока я их обвязывал, укрепляя мачту. Готово. Чтобы проверить, насколько хорошо она укреплена, я использовал на ней оценку, и, на удивление, такой способ ремонта удовлетворил систему — она написала, что прочность восстановлена аж до восьмидесяти процентов, что меня, если честно, удивило: думал, эта хлипкая шина не выдержит сильного порыва ветра, но, видимо, из-за того что мачта не треснула до конца, ей не нужен был обстоятельный ремонт.

Теперь пришла очередь вантов — с ними одному было бы сложно справиться, но у меня был Генри. Я загнал его на самый верх мачты, и мы в четыре руки поменяли те ванты, что пришли в негодность. Было интересно наблюдать, как Генри учится вместе со мной вязать узлы, но, в отличие от меня, у него не было подробной инструкции, куда и как заводить конец каната, так что он просто повторял за мной, то и дело путаясь в петлях и беззлобно чертыхаясь себе под нос. Так постепенно мы с ним учились новому для нас обоих ремеслу.

После того как с мачтой всё было готово и весь такелаж был на месте — даже бегучий, что отвечал за парус, — мы перешли к рулевому веслу. Как мне подсказала система, рулевое весло крепилось к уключине гужиком — это такая полоска сыромятной кожи, что держала весло, делая его подвижным: если бы её не было, при первой же волне весло вырвало бы из уключины. Вот тут пришлось повозиться. С кожей я ещё не работал, но, хоть и не с первого раза, у меня получилось закрепить весло так, чтобы оно не болталось, но и не фиксировалось намертво, — опять же оценка мне сильно в этом помогла.

Спустившись на песок, я оценил проделанную работу. Шлюп выглядел, как будто только что сошёл с верфи, — ну, конечно, не совсем, но в сравнении с тем, что с ним было при нашей первой встрече, — просто небо и земля. Нам с Генри нужен был отдых перед самым трудоёмким процессом ремонта — конопатить и смолить. Возможно, зря я оставил это на потом, но почему-то именно этот этап работы хотелось оттянуть максимально далеко. Мы перекусили, посидели отдыхая, поговорили о всяком — Генри меня поспрашивал про ремонт шлюпа: как и что мы делали, зачем и что нам осталось ещё. Припасов уже не осталось — мы подъели за время ремонта всё, что нам передал Билли, осталось буквально пару глотков воды. Так что, если я хочу закончить всё за сегодня, надо приступать к последнему этапу.

— Ну что, Генри, тащи сюда паклю и конопатки — это такие плоские долота, — будем заканчивать с этой посудиной. Я пока разведу костёр, чтобы разогреть смолу.

Пока Генри носил паклю, раскладывая её вдоль бортов, чтобы не надо было бегать за ней, я поставил на костёр горшки со смолой, чтобы к тому времени, как мы всё законопатим, смола уже разогрелась. С законопачиванием, на удивление, проблем не было — оказалось, в детстве я уже подобным занимался, и это всплыло из моей памяти: как мы с отцом конопатили старый сруб бани, что он с рабочими перебрал, заменив часть брёвен. Так что уже привычными движениями я закладывал паклю в щели и забивал её долотом — спустя полчаса мы законопатили новые доски и кое-где забили паклю между старыми.

Теперь самое сложное и травмоопасное — просмолить горячей смолой все швы, и новые, и старые, иначе всё будет насмарку и шлюп начнёт набирать воду, как только мы спустим его на воду, — так ещё и смолу надо держать постоянно горячей, иначе ничего не получится. Хорошо, что у нас остались обрезки канатов, — мы их немного распустили, привязали к палкам и начали в четыре руки смолить.

Брызги горячей смолы то и дело попадали на открытые участки кожи, и к мозолям, синякам и порезам у нас ещё добавились ожоги. Один раз Генри чуть не опрокинул на себя чан со смолой, я еле успел его подхватить, но при этом пострадали руки настолько, что кисть я уже не мог держать в руке. Благо это случилось уже под конец, когда оставалось буквально пару швов, — пришлось парнишке под моим чутким руководством доделывать работу самому. Так ещё и солнце начало садиться — пришлось смастерить факел, ну точнее даже не пришлось его мастерить, я просто поджёг одну кисть. Приходилось очень осторожно подсвечивать Генри, чтобы не спалить случайно остатки смолы вместе со шлюпом.

И уже когда солнце село окончательно, мы закончили работу. Мы с Генри повалились на песок, рассматривая плоды наших трудов, и какое-то время просто молчали, слушая, как шлюп тихо поскрипывает у пристани, будто и сам не может поверить в своё воскрешение.

— А неплохо вышло, господин Конструктор, — с уважением произнёс Генри, поклонившись из последних сил.

— Да перестань, мы вместе с этим справились, — немного смутился я от такой перемены в отношении. — Думаю, нам пора сдать работу и вернуться к себе, завтра новый день и новые приключения.

Генри кивнул, и мы, выпив остатки воды, отправились обратно в лавку. Билли нас уже ждал с довольной улыбкой и проводил нас к столу.

— Поздравляю вас с отлично проделанной работой. — Я удивился, откуда он знает качество нашей работы: может, мы всё спалили? Билли заметил моё недоумение. — Юноша, перестаньте уже удивляться. Да, я знаю, что вы всё сделали, и сделали очень качественно. У меня свои секреты, как вы могли заметить, так что я всё знаю. Если честно, я удивлён и сроками, и качеством работы. Не думал, что ты настолько быстро будешь развиваться. Вот ваша плата. — Он протянул мешочек с