Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

распущенными длинными волосами стоял на крыше Зала Предков семьи Цзюй. Против лунного света трудно было рассмотреть его черты, но вся поза выдавала несомненную уверенность в себе и своей безнаказанности.

Он играл на флейте. Он выводил мелодию, которая становилась то пронзительной и печальной, как плач по загубленным душам, то веселой и залихватской, достойной самой пьяной ночи в кабаке. Столь контрастные, несовместимые звучания немыслимым образом складывались в единую гармонию, — но была эта гармония столь неестественной, столь неуловимо-богохульной, что к ней невозможно было не прислушаться.

И казалось охранникам, что в этой странной, потусторонней музыке могут они расслышать слова. Каждый слышал в ней что-то свое.

«Ты слабый. Ты с детства был слабым. И то, что ты обучился боевым искусствам, не изменит этого!»

«Из честного человека не делают солдата, помнишь поговорку? Он презирает тебя! Смеется над тобой!»

«Ты целыми днями бессмысленно ходишь по поместью, на которое никто не нападет. Ты бесполезен!»

«Тебя всегда обходили с наградой. Тебе доставалась грязная работа, а все награды уплывали в руки других!»

«Видишь вон там служанку Бию? Она смотрит на тебя. Представь, как разочарована она будет, если ты сейчас не покажешь себя!»

«Господин никогда не отметит тебя, если ты не проявишь себя! Это твой шанс! Не упусти его!»

«Помнишь, как родители гордились твоим братом? Хоть раз они гордились так тобой? Нет! Потому что ты ни разу не проявил себя!»

Король Демонов играл на флейте — и улыбался. Вливая в свою музыку демоническую ци, он добивался того, что на каждую ноту отзывались резонансом темные струны грешных душ. Каждый слышал в мелодии что-то своя, — на самом же деле пела флейта совсем о другом.

«Танцуйте, мои дурачки, танцуйте! Танцуйте в масках из самих себя! Танцуйте под мою музыку, думая, что каждый шаг делаете вы сами. Тянитесь за золотом, тянитесь за славой, тянитесь за гордостью! Тянитесь, не зная, что идете в моей тени!»

— Как посмел ты проникнуть в поместье! — крикнул командующий домашней стражей, мысленно уже составлявший речь, которой будет докладывать господину министру об обезвреженном опаснейшем убийце.

— Стража! Схватить его!

Практически вся домашняя охрана сбежалась во двор, окружив Зал Предков; лишь двое остались сторожить господскую спальню, трое — сокровищницу, и еще трое сопровождали молодого господина Цзюй Юаня в его славном походе в бордель.

Четверо охранников, взяв мечи наизготовку, подступили к стенам здания, — и на секунды замешкались, не зная, как подняться, не подставившись под удар загадочного убийцы. Другие же без приказа вооружились луками, с явным намерением вместо того, чтобы «взять» незваного гостя, просто убить его на месте.

Ичэнь улыбнулся. Чего-то такого он и ожидал. Неторопливо убрав флейту за пояс, он шутовски поклонился, — и одним дальним прыжком перемахнул через ограду.

— За ним! — закричал командующий, — Трое останьтесь, остальные в погоню!

Вот только не нашлось у него времени отдать приказы каждому адресно, — и разгоряченные Цветком Греха и колдовской музыкой, все без исключения охранники решили, что пусть остается кто-то другой.

Дружной толпой выбежав за ворота, домашняя стража поместья Цзюй хлынула на ночные улицы.

— За мной! Он прыгнул туда!

— Где он?!

— Куда он мог побежать!

— Прочесать окрестности!

— Отсюда один путь! Наверняка он побежал туда! За мной!

Чутким лисьим ухом слушал Ичэнь хаотичные перекрикивания охранников, — а сам в это время, приняв звериное обличье, пробирался через прорытую заблаговременно нору. Пока не уляжется переполох, в поместье осталась лишь минимальная охрана. Если бы он пожелал сейчас пойди и убить военного министра, — никто не смог бы ему помешать.

Но у него была другая цель.

Ценные вещи семья Цзюй хранила в отдельном здании, со стороны напоминающем большой амбар. Выглядело оно довольно неприметно, но Ичэнь прекрасно чувствовал, что именно там находится его хвост.

Часть его утраченной силы.

Снаружи сокровищницу охраняли двое стражников, не поддавшихся общему охотничьему ражу. Один из них был жаден, но не верил в то, что хорошей работой и великими подвигами можно заслужить награду. Он предпочитал не вмешиваться в опасные дела и просто тихонько, по мелочи, подворовывать. Другой же не верил вообще ни во что. С бессмысленностью скота он тихо тянул свою лямку и не имел никаких амбиций в жизни, заслуживающих упоминания.

Уже успевший почувствовать нехитрые струнки этих смертных душ, Ичэнь достал небольшой серебряный слиток. Наполнив его демонической ци, чтобы сделать более заметным и привлекательным, Король Демонов бросил его подальше, чтобы охрана заметила шум.

— Что там? Иди проверь!

— Ох… Почему всегда я? Почему что-то случается только в мою смену?

Когда охранники нашли серебряный слиток, между ними разгорелся спор.

— Я нашел, значит, мое!

— Сдурел? А если его специально тут оставили для проверки?

— Да кому надо нас проверять? И потом, старый господин спит, молодого господина нет…

— А что, если…

— Да ты надоел! Ты такой трус, что кажется, не будь тебя, я был бы богаче втрое!

— Наглости бы у тебя было втрое! Думаешь, господин никогда не узнает, что ты у него воруешь?

— А ты что, донести на меня собрался?!

Сцепившись языками, они не заметили вовремя, как выросла тень за их спинами, когда крошечный, бесшумно ступавший лисенок вдруг превратился во взрослого мужчину. А когда заметили — было поздно.

Одним привычным движением Король Демонов столкнул их лбами, тут же, рядом, уложив на землю. Тратить время на то, чтобы спрятать бесчувственные тела, он не собирался: все равно вернувшиеся «охотники» проверят сокровищницу первым делом.

К тому времени он должен был забрать трофей.

Забрав у стражников их оружие, Ичэнь крадучись двинулся внутрь. Оставался еще один охранник, не обративший особого внимание ни на суету на улице, ни на ссору его товарищей. Честно говоря, к моменту, когда Король Демонов пробрался в сокровищницу, этот человек отчаянно боролся со сном.

Достаточно было забрать немного его дыхания, чтобы сон одержал безоговорочную победу.

Наверное, именно у этого лентяя должен был храниться ключ от сокровищницы, — если, конечно, министр не держал его при себе. Но Ичэнь не собирался тратить время на поиски.

Для человека, владеющего боевыми искусствами, раздробить не особенно прочный замок — дело одного удара.

Командующий домашней стражей поместья Цзюй был взбешен и вовсю орал на подчиненных. Против привычного, огрызались они в ответ, что не добавляло ему авторитета, а происходящему — порядка.

Цепочка человеческих следов петляла по улице за оградой, — но в конечном счете обрывалась в никуда. Самоуверенный стражник Хуэй, хвалившийся своими навыками следопыта, уже на второй минуте сдулся и как будто уменьшился, стараясь поменьше привлекать внимание начальства. Не помогло