Во власти Скорпиона. Том 4. Кто на новенького? - Гриша Громм

Надо бы озадачиться и найти кого-то, кто понял бы природу моей аномалии. Как так, почему я становлюсь сильнее там, в то время как здесь дар забирает силы? Да, уже не так-то и заметно, но применять по собственной прихоти форму громадной твари я всё ещё не могу.

Тренировки на Изнанке идут полным ходом. Мастифин гоняет моих людей так, что они еле ноги волочат к вечеру. Пелагея учит выживанию — как прятаться, как отступать, как выбирать позицию для боя. Полезные навыки.

Фёдор работает над «радаром» — устройством для прослушки муравьёв. Говорит, прогресс есть, но нужно ещё время. Торопить не буду — пусть делает качественно.

Лев составляет каталог ресурсов. Работает старательно, с энтузиазмом. Похоже, действительно хочет заслужить доверие. Или хорошо притворяется. Время покажет.

К вечеру приезжает Оля.

Выхожу встречать — она выбирается из машины, которую ведёт Толик, и выглядит уставшей. Круги под глазами, плечи опущены. Но при виде меня улыбается.

— Сева!

Обнимаю её. Она прижимается, утыкается лицом мне в грудь.

— Тяжёлый день?

— Безумный, — вздыхает она. — Лекции, семинары, потом в архиве три часа… Голова раскалывается.

Веду её в дом. Усаживаю в кресло. Нам приносят чай, а я не позволяю Оле самой наливать его в кружки. Ухаживаю за ней.

— Оленька, — говорю я, присаживаясь рядом. — Мне кажется, так продолжаться не может.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты каждый день мотаешься туда-сюда. Три часа дороги — на это уходит. Может, снять тебе квартиру в городе? Рядом с университетом?

Она замирает с чашкой в руках.

— Квартиру?

— Небольшую, уютную. Будешь жить там в учебные дни, на выходные — домой. Я буду приезжать, когда смогу. Так тебе будет легче.

— Но это же… это дорого. И я не хочу быть обузой…

— Что за глупости ты говоришь? — беру её руку. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты училась спокойно, высыпалась, не тратила силы на дорогу. Это и в моих интересах. Роду нужен сильный юрист, а не заспанный и вымотанный.

Она молчит. Смотрит на меня — глаза влажные.

— Ты слишком много для меня делаешь, — шепчет она.

— Недостаточно.

Притягиваю её к себе. Целую — нежно, медленно.

— Соглашайся, — шепчу ей на ухо. — Это разумное решение.

Она смеётся сквозь слёзы.

— Ты невозможный. Совершенно невозможный человек.

— Это да или нет?

— Это да. Наверное. Если ты уверен.

— Уверен.

Обнимаю её крепче.

Квартира — это правильно. Я оставлю ей охрану, так она будет в безопасности. Так ей будет удобнее. И я буду меньше волноваться.

А волноваться есть о чём. Сипин атакует моих партнёров. Борис где-то прячется, наверняка строит планы со своим зелёным богом. Морской монстр ждёт на дне. Бурые муравьи готовят войну.

Слишком много фронтов. Слишком много врагов.

Но главное — Оля в безопасности. И это всё, что сейчас важно.

Остальное — разберёмся.

Ночью не спится.

Ворочаюсь в постели, смотрю в потолок. Мысли крутятся — морской монстр, Сипин, бурые муравьи, Борис. Слишком много проблем, слишком мало решений. Голова гудит.

Встаю, накидываю халат. Может, вода поможет. Или прогулка по коридору.

Выхожу из комнаты — и замираю.

В конце коридора — фигура. Белая ночная рубашка, распущенные волосы. Движется медленно, неуверенно, будто во сне.

Алиса. Опять…

Подхожу ближе. Она не слышит моих шагов. Идёт вдоль стены, касаясь её пальцами, губы что-то шепчут. Такое ощущение, что она что-то ищет.

— Алиса? — говорю я негромко.

Никакой реакции.

Обхожу её, заглядываю в лицо — и холодок пробегает по спине.

Глаза пустые. Не спящие, не сонные — именно пустые. Будто никого нет дома. Будто тело идёт само по себе, а разум где-то в другом месте.

— Алиса, — повторяю я громче.

Она смотрит сквозь меня. Шепчет что-то неразборчивое — я улавливаю только отдельные слова: «…нельзя… она придёт… нельзя говорить…»

Чёрт.

Я думал, ей лучше. После того разговора на берегу, когда она чуть не шагнула с обрыва, я надеялся — самое страшное позади. Ошибся.

Осторожно беру её за руку. Она не сопротивляется, не реагирует. Позволяет вести себя, как кукла.

Довожу до её комнаты. Открываю дверь, усаживаю на кровать. Она садится — послушно, механически.

— Алиса, ты меня слышишь?

Ничего. Пустой взгляд, шевелящиеся губы.

Укладываю её, накрываю одеялом. Она закрывает глаза почти сразу — будто ждала этого. Дыхание становится ровным, спокойным.

Выхожу, тихо прикрыв дверь.

Стою в коридоре, смотрю в темноту.

Что с ней происходит? Это связано с ментальным блоком — тем, который не даёт ей помнить о моей матери? Или что-то другое?

Утром первым делом вызываю Льва.

Он приходит быстро — видно, что старается. Хочет доказать свою полезность. Хорошо.

— Можешь сделать зелье? — спрашиваю я без предисловий.

— Какое, господин?

— Успокоительное. Чтобы человек нормально спал. Без кошмаров, без… блужданий по ночам.

Лев задумывается.

— Это несложно. Валериана, пустырник, немного сонного мака. Любой новичок справится, — он смотрит на меня. — Для кого это?

— Для моей мачехи. У неё проблемы со сном.

— Понял. Мне нужно несколько часов. К вечеру будет готово.

— Хорошо. Работай.

Он кивает и уходит.

Смотрю ему вслед. Может, действительно получится из него толк.

Но об этом потом. Сейчас — другие дела.

Кабанский приходит после обеда. Не один — с ним незнакомый мужчина.

Невысокий, полный, с пышными усами и хитрыми глазами. Одет богато, но безвкусно — слишком много золотых пуговиц, слишком яркий жилет. Типичный купец, который разбогател и хочет, чтобы все это видели.

— Позволь представить, — говорит Кабанский с улыбкой. — Аристарх Петрович Булкин. Лучший кондитер Симферополя. Может, и всего Крыма.

Булкин кланяется — не слишком глубоко, с достоинством.

— Ваше сиятельство, — говорит он. — Барон Кабанский много рассказывал о вашем проекте. Должен признать, я заинтригован.

— Заинтригованы?

— Он говорит, что у вас есть рецепты, которых никто не знает. Говорит, вы гений в выдумках, — Булкин усмехается. — Простите, но звучит как сказка. Я в этом деле тридцать лет. Всё, что можно было придумать — уже придумано.

Смотрю на него. Самоуверенный скептик.

Мне такие нравятся. С ними интереснее работать.

— Пойдёмте на кухню, — говорю я. — Покажу. Но сначала…

Протягиваю ему документ — соглашение о неразглашении. Не хватало, чтобы наши уникальные рецепты разлетелись по всему Крыму.

Здесь уже всё готово — я предупредил прислугу заранее. На столе — ингредиенты: яйца, сахар, молоко, масло и многое другое. Меня накрывает волной ностальгии, когда мы с мамой готовили что-то вкусненькое. Но, к сожалению, я и сам не все пропорции знаю, так что кондитеру придётся постараться,