Правила волшебной кухни 5 - Олег Сапфир

Домовые осторожно загудели о том-де, что вообще-то они очень сильно уважают дона Базилио. И выясняя то, кто уважает его сильнее, чуть было не затеяли драку.

— Мы уважаем вас, дон Базилио!

— Тихо! — рявкнул он. — Если бы все уважали меня так же, как этот парень, я был бы самым счастливым доном на свете!

И тут появился смутьян. Один из домовых, молодой, с прилизанными гелем волосами и очень наглой мордой шагнул вперёд:

— Дон! — сказал он с вызовом. — Простите, но я не понимаю! Этот человек просто делал свою работу! Он просто испёк пирожные! Он был должен! Почему вы так…

— Молчать!

Дон Базилио щёлкнул пальцами, и в ту же секунду два здоровенных домовых из его свиты схватили наглеца. Поглядеть на то, как его вяжут было любо-дорого — ну прямо пит-стоп. Тот даже пикнуть не успел, как ему связали руки и ноги, на голову натянули плотный мешок, подхватили на руки и поволокли прочь из «Марины».

А дон Базилио тем временем снова повернулся ко мне. Лицо его стало печальным и добрым.

— Уважение, — тихо сказал он. — Как мало его в нашем мире, Артуро. Спасибо тебе за то, что ты есть. Спасибо за пирожные. Спасибо за уважение, которое не потеряет моя внучка. И за урок моим людям… тоже спасибо.

Он кивнул мне и принялся слезать со стола. И уже через минуту в сопровождении своей мафии, которая тащила над головами поддоны с пирожными, величественно покинул ресторан. Правда… парочка домовых всё же осталась. Они наспех поменяли петли в проёме, поставили дверь обратно и аккуратненько захлопнули её за собой.

В зале повисла тишина. Звенящая такая. Охреневшая. Петрович и Женевра, прижавшись друг к дружке, смотрели на меня так, будто бы я только что-либо воскрес из мёртвых, либо же собственной шеей тормознул удар палача.

— Артур, — сипло прошептал Петрович. — Ты только что совершил невозможное, понимаешь?

— Дон Базилио никогда не меняет своего решения, — добавила Женевра. — Никогда.

— Никогда не МЕНЯЛ, — поправил я домовых. — Всё, как видите, когда-нибудь случается в первый раз, — с тем я подкинул перстень на ладони и спрятал его в карман.

— Женька… а сколько сейчас времени? — спросил Петрович.

— Одиннадцать утра.

— Мне надо выпить, — заявил домовой. — И срочно. Ты же не против, если я бахну?

— Конечно, не против. Мне тоже налей. Я только что, кажется, лет десять жизни потеряла.

Я же, чувствуя невероятный прилив сил, отправился на кухню. Работа — лучшее лекарство от стресса, не так ли? И тем более, что мне нужно было начинать готовиться к вечеру. И заодно придумать план «Б» насчёт аномальной рыбы. Не верю, что говорю нечто подобное, но-о-о-о… на бизнес-ланч её прогнать, что ли? Могу ли я допустить, чтобы у всех моих гостей разом харя треснула? Профессионально ли это?

— Артуро! — на кухню влетела пропустившая всё самое интересное Джулия. — Слушай, я сделала всё что могла. У всех спросила, всем рассказала, везде где могла удочку закинула. Ну невозможно эту рыбу продать, понимаешь? Совсем. Ни гостям продать, ни в другие рестораны не перепродать, и даже барыгам ни впарить. Я тебе даже больше скажу. Оказывается, есть в Венеции закон относительно аномальной рыбы. Вот, смотри…

С тем девушка сунула мне под нос листочек. Официальный бланк с печатью муниципалитета Венеции и огромным заголовком: «Тарифы на утилизацию продукции аномального происхождения». Дальше список позиций, а напротив циферки.

— Это что?

— Это стоимость утилизации, — мрачно ответила Джулия. — Читай внимательно! Если ты утилизируешь рыбу целиком, то цена за тушку просто огромна. Но если ты разделал её и перевёл в категорию рыбных полуфабрикатов, то…

— Бесплатно, — сам догадался я. — И в чём проблема? Что, если я просто разделаю её и сам утилизирую?

— Нельзя! — закричала девушка. — Читай, Артуро, читай! Там мелкий шрифт ещё!

И я вчитался в мелкий шрифт. Действительно.

«У целях обеспечения безопасности граждан и контроля за оборотом продукции аномального происхождения, реализатор обязан продать каждую единицу продукции конечному потребителю. К каждой проданной единице должен прилагаться чек с указанием даты, времени и наименования товара, а также контактный номер покупателя. Все покупатели, приобретшие продукцию аномального происхождения, подлежать обязательному телефонному опросу сотрудниками муниципальной службы в ближайшие сорок часов с момента покупки. В случае выявление отравления или непредоставления контактных данных покупателя, владелец может быть лишён лицензии, а также привлечён к административной или уголовной ответственности».

— Дела-а-а-а, но мы же продавали уже эту рыбу. Не так много, но…- я перечитал абзац ещё разок. Потом отложил листочек и мысленным взором пронёсся по холодильникам, буквально забитым аномальщиной.

— Посмотри на дату Артуро! — ткнула пальцем в нужную строчку Джулия.

— Бл-л-л… ин… — выдохнул я. — Со вчерашнего числа начался… «Ежегодный сезон аномальной рыбалки» и на этот период устанавливаются правила «в связи с большим наплывом энтузиастов-любителей…» Серьезно? Венеция⁈ Что ты еще придумаешь для моей проверки?

— Кажется мы попали… — тяжело вздохнула Джулия.

И в тот самый момент, когда я осознал всю глубину своей рыбной катастрофы, двери «Марины» распахнулись вновь. На сей раз в правильную сторону, что уже радовало. Но! В зал снова вошла целая куча людей… скажем так, явно причастных к криминальному миру.

Все в строгих чёрных костюмах и с плохо скрываемым огнестрельным оружием. Но двое из них, те что шли впереди, отличались особенно сильно. На них были явно что дорогие шёлковые кимоно, расшитые тиграми и усатыми драконами. На поясе ножны, в ножнах самурайские мечи. А ещё у обоих каждый открытый кусочек тела был красочно татуирован. Якудза? В Венеции?

— Добрый день, — на ломаном итальянском поздоровался один из тех, что были в костюмах.

Дальше двое в кимоно, даже не удостоив меня взглядом, прошли в центр зала и заняли столик. Сели и уставились друг на друга тяжёлым, полным ненависти взглядом. Что-то мне подсказывало, что это боссы. А люди этих боссов тем временем рассредоточились по залу, занимая соседние столики.

Сели, уставились в меню, а потом молча послали парламентёра. Один из японцев, видимо, переводчик, был уполномочен заказать за всех:

— Синьор, — вежливо поклонился он. — Мы хотели бы сделать заказ,