Любимый кречет шальной Крады - Евгения Райнеш

Лёдволки завыли — беззвучно, но Крада ощутила этот вой в костях, в крови, в самом сердце. Они приближались, их тени уже касались ног Варьки, обвивали его, как ледяные змеи.

— Он не твой, — Крада шагнула вперёд, закрывая собой мальчика. — Отпусти его.

Существо замерло. В его глазах вспыхнул ледяной огонь.

— А кто ты, чтобы приказывать? — прошипело оно. — Тебя прогнали из Капи, и ты сама не знаешь, куда идёшь. Ищешь мать, но найдёшь лишь холод. Твой любимый — в небе, не схватишь, не удержишь. Кто ты?

— А ты? — переспросила она в ответ. — Ты сын Зоры и Ворфа?

— Был бы, — ухмыльнулось существо. — Ежели бы папка меня с мёртвой мамкой под лёд не утоп.

— Ты… Не родился? — догадалась Крада.

— Пытался, — скривился мёртвый плод запретной любви. — Мамка в родах померла, а папка очень уж пужливый оказался. Ну потом я ему дорогу-то открыл, где настоящая семья его ждёт… Так ты и сама до всего дошла, так? Догадливая…

— Но Варька-то здесь при чём?

Крада крепче сжала руку мальчишки и потянула назад, прочь от льда, от шёпота, от улыбки, слишком широкой для детского лица.

— Он братец мой! — закричало вслед ледяное существо, и в его голосе прорвалась обида, бесконечная, как зимняя ночь. — Я хочу брата, который будет со мной играть… всегда.

— Он будет мертв, как ты, — отрезала Крада, подходя ближе. Холод, исходивший от маленького мертвеца, обжигал ей лицо, словно огонь.

— Как может быть мёртвым то, что не родилось? — ухмыльнулось существо.

— Не знаю, как, — призналась Крада. — Только твое место не с живыми… Не с ним.

— Где мое место? — внезапно спросил он, и в его скрипучем голосе послышалась детская, жалобная нота. — Разве дно реки может быть чьим-то местом?

Оно обняло себя кривыми ручками. По его синей коже поползли трещинки, и из них сочилась не кровь, а что-то тёмное и густое. Крада посмотрела на Варьку. По его заиндевевшим щекам текли слезы. Они замерзали, не успев скатиться, белыми дорожками. Душа, запертая внутри, плакала.

— Как тебя зовут? — спросила она нелюдя.

— Меня… никак…

— Я могу дать тебе имя. В обмен… — Крада попробовала схитрить. — Ты отдашь мне братца Варьку, а я дам тебе имя. Идёт?

— Какое имя?

— Твое имя. Только твое.

— Имя? — Оно прошелестело, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме тоски и обиды: жадность. Чистая, ненасытная детская жадность. — Дай.

— Сначала отпусти его, — стояла на своем Крада, хотя сердце бешено колотилось. Она играла в опасную игру, правила которой не знала.

— Нет, — ответило существо просто, и в этом «нет» была ледяная, недетская твёрдость. — Сначала имя. Потом… посмотрим.

Крада поняла, что оно умнее, чем кажется. Существо год провело подо льдом, а значит, оно умело ждать.

Дыхание Варьки стало поверхностным, на губах выступила ледяная пена. Времени не было. Крада посмотрела на вязкую воду подо льдом, на иней вокруг него, похожий на чёрный папоротник.

— Неждан, — выдохнула она. Имя пришло само, как будто его прошелестел ей на ухо морозный ветер. Не-ждан. Тот, кого не ждали.

Существо — Неждан — вздрогнуло. Его тонкие, треснувшие губы задрожали.

— Не-ждан… — оно, пробуя на вкус и звук, произнесло свое новое имя. — Это… моё?

— Да. Отныне у тебя есть имя, Неждан. Теперь знаешь, кто ты.

Лёд вокруг Неждана затрещал, но не от мороза, а от какого-то внутреннего напряжения. По синей коже пробежала рябь.

— Имя… жжёт, — прошептал он, а потом поднял голову и улыбнулся.

— Спасибо, тётя. Но братца я не отдам. Теперь, когда у меня есть имя, он мне нужен ещё больше. Кто знает ещё моё имя, кто позовёт Неждана, когда ты уйдёшь? Варька будет жить с Нежданом. Мы будем играть… вечно.

Река вздыбилась шипами. Лёдволки завыли — на этот раз звук был осязаем: визг, режущий барабанные перепонки. Они двинулись вперёд, сжимая кольцо.

Крада рванула Варьку к себе, отступая к берегу. Но ноги мальчика будто вросли в лёд. Он стал якорем, который тянул ко дну.

— Отпусти! — крикнула Крада в пустые глаза Неждана.

— Не-а, — почти игриво ответил тот. — Теперь я сильнее. Спасибо за имя.

С последним усилием, стиснув зубы, она наклонилась, подхватила Варьку на руки и потащила прочь, борясь с невидимым сопротивлением. Каждый шаг давался с большим трудом. За спиной она слышала тонкий, довольный смешок.

— Никуда он не денется… Братец мой…

Она выволокла Варьку на берег, и связь ослабла, будто обрезалась на границе воды и земли. Мальчик обмяк в её руках, без сознания, холодный, как труп, но в живе. Пока.

Крада, тяжело дыша, оглянулась на реку. На льду, в лунном свете, среди кусков ощетинившегося льда сидела одинокая маленькая фигурка. Она помахала длинной, синей рукой.

— До встречи, тётя! — донесся ледяной шёпот. — Когда придёт Самая Длинная Ночь… мы поиграем в самую интересную игру!

Крада стояла, прижимая к груди замёрзшее тело мальчика. В ушах звенело от тишины. Она усилила противника, дав ему имя. Теперь Неждан был не просто призраком — он стал личностью с волей и жаждой. И его хватка на Варьке стала железной.

Варька ахнул, как человек, вынырнувший из глубины, и рухнул на колени. Он затрясся мелкой, жестокой дрожью, обхватив себя руками. Крада сорвала с себя епанечку и накинула на ледяные плечи. Обняла его, этого чужого мальчишку, и смотрела, как проклятая прорубь затягивается, равняясь с остальной поверхностью. Где-то совсем рядом прошелестело:

— Нашла полынью? Я же говорила, Зора здесь. Но он не отпустит…

Краем глаза Крада уловила знакомый силуэт — кажется, та нелюдь, что морочила её накануне. И луна… Точно, месяц уставился рожками, как бодливый козлёнок, всё так, как говорила нелюдь. Но сейчас нужно срочно отнести Варьку домой, к печке, к живому теплу. Она подняла мальчика на руки — он был лёгким, как пушинка, — и понесла прочь от чёрной, молчаливой реки. Назад, к дому, где в окне, единственной живой звездой в этом ледяном мире, горел тревожный жёлтый глаз лучины.

Глава 12

Без шапки стоя, не много наговоришь

Утро было тихое, заспанное,