Хозяйка жемчужной реки - Ольга Иконникова

— А в Пороге есть ли кто, кто жемчугом промышляет?

Порог был по местным меркам уже селом. И хотя жителей там было не больше полутора сотен, в отличие от большинства близлежащих деревень, там были аж две церкви. И я давно уже хотела туда съездить.

— Есть! — кивнула Юшкова. — Можете и в Вангуду съездить, но там дорога шибко хуже.

Вангуда тоже считалась селом, и там тоже были две церкви.

— А вот Ефим Коковин где проживает?

— В Острецовской. Там жителей-то, поди, всего чуть поболе десятка наберется.

Вот с этой деревни я и решила начать. Может быть, до таких маленьких населенных пунктов скупщики жемчуга не добираются, и люди рады будут продать выловленные жемчужины мне?

— А Глаша Меньшая у нас откуда родом?

— Из Воронинской. Там дворов семь или восемь всего. Обе эти деревни недалеко от Порога.

Я велела Юшковой спросить у Глаши, не захочет ли она прокатиться со мной до своих родных мест, а потом и до Порога. И кажется, девочка сильно этому обрадовалась.

Ей было всего двенадцать и, конечно, она скучала по родным. Я попросила Глафиру Авдеевну приготовить нам съестного в дорогу. Наверняка мы проездим целый день, и мне совсем не хотелось остаться голодной. А еще попросила собрать отдельную корзинку с гостинцами для семьи Глаши. Не с пустыми же руками она поедет домой.

В день нашего отправления Глаша так радостно стала готовиться к поездке, что я тоже невольно заразилась ее настроением. Небо было ясное, и Глафира Андреевна сказала, что по приметам дождя быть не должно («Вон какая роса!»)

Девочка повязала на голову ту нарядную ленту, что ей подарила Татьяна, и взяла с собой Варину куклу. Чем же еще ей было хвастаться?

Учитывая, что возвращаться нам нужно будет поздно вечером (благо, что ночи еще светлые), я взяла с собой теплые плащи. А по разным карманам платья разложила деньги.

Я понятия не имела, сколько стоит жемчуг в городе. Но надеялась, что местные жемчуголовы не станут меня обманывать и задирать цену. Им же самим будет выгодно, если я стану покупать у них жемчужины за большие деньги, чем другие скупщики.

Правда, была еще опасность вступить в конфликт с этими самыми скупщиками, но я надеялась, что, во-первых, по деревням они не ездят, а принимают товар в самой Онеге. А во-вторых, что они сами не захотят ссориться с графиней. Да и не таких масштабов пока будет мой бизнес, чтобы привлечь внимание конкурентов.

В это утро на удивление рано встала Варя. Пока мы собирались в дорогу, она наблюдала за нами с крыльца с большим интересом. А потом вдруг спросила:

— Мадам, а можно мне поехать с вами?

Сначала я хотела ответить отрицательно. Это Глаша, трясясь по плохим дорогам, жаловаться не станет. А младшая Кирсанова привыкла к комфорту. А тут жара, оводы, слепни. Да и бабушка ее вряд ли обрадуется, если узнает, что она поехала с нами.

Но потом я всё же решила взять ее с собой. Когда-то нам нужно налаживать контакт. Так почему бы не сейчас? Да и развлечений тут было немного, а так хоть ребенок развеется. А может быть, и увидит для себя что-то новое. Вряд ли она прежде бывала в крестьянских домах.

— Хорошо! — кивнула я. — Только у меня будут три условия. Первое — ты должна понимать, что домой мы вернемся только вечером. Так что даже если ты устанешь, тебе придется терпеть. Второе — ты наденешь шляпку с самыми широкими полями, — Алябьева не раз при мне отмечала, что кожа благородной барышни должна быть белоснежной. — И третье — ты станешь звать меня не мадам, а Екатериной Николаевной.

Варвара взвизгнула и умчалась за шляпой.

А через четверть часа мы выехали со двора. В нашем экипаже стояли две корзинки с едой. А во взглядах обеих девочек были восторг и ожидание приключений.

Глава 33. Покупаем жемчуг

Я хотела начать с Острецовской, где жил Коковин (всё-таки он был мне уже знаком и мог подсказать, к кому еще я могла обратиться), но первой на пути шла Воронинская. И еще задолго до того, как мы подъехали к деревне, Глаша стала привставать в экипаже, пытаясь разглядеть свой дом.

Дорога вилась меж сосен, то подбираясь к самой реке, то уходя вглубь леса. А лес редел, сменяясь кустарником и тощими лугами, где стояла некошеная трава — одна осока.

Деревня открылась внезапно. Избы словно вынырнули откуда-то и встали по обе стороны дороги — низенькие, почерневшие от времени и дождей, с поросшими мхом крышами. А некоторые покосившиеся амбары и бани были подперты жердями и казались опирающимися на клюки стариками.

— Который дом твой? — спросила я у разволновавшейся Глаши.

Она указала, и я велела кучеру подъехать к изгороди.

Тишина здесь стояла такая, что было слышно, как плещет о камни речная волна. А пахло чем-то кисловатым, хлебным.

Из избы вышла женщина — среднего роста, дородная, в светлой рубахе и темном сарафане, подпоясанном кушаком — и низко нам поклонилась. А Глаша взвизгнула, выскочила из экипажа, едва не упав, и бросилась к дому.

— Маменька!

Женщина распахнула объятия, и девочка нырнула в них.

— Доброго утречка, барыня! Изволите ли в дом зайти?

Хозяйка явно волновалась, должно быть, думая о том, чем станет угощать нас, реши мы зайти к ним в гости. И я не стала ее смущать.

— Нет, спасибо! Мы едем по делам.

Глаша оглянулась на меня испуганно. Расстроилась, наверно, что так недолго дали ее побыть дома. Она забыла и про куклу, и про корзинку с едой, и я сама вынесла всё это из экипажа.

— Мы вам гостинцев привезли! — улыбнулась я. — А ты, Глаша, можешь пока дома остаться. Мы тебя заберем, когда поедем обратно.

Лицо девочки тут же просветлело, и они вместе с матерью принялись меня благодарить.

— А есть ли в Воронинской ловцы жемчуга?

— Как не быть, барыня? Вон там изба, на самом краю деревни, — она взмахнула рукой. — Там Прокопий Емцов живет.

Но Прокопия дома мы не застали. Жена его сказала, что следует искать его на реке, чуть выше по течению.

Там мы его и нашли. Темное, обветренное лицо, борода клочьями, руки в цыпках и ссадинах. Светлые глаза смотрели настороженно, без подобострастия.

—