Хозяйка жемчужной реки - Ольга Иконникова

— Говорят, вы жемчугом промышляете?

Он помолчал, пожевал губами, словно пробуя мой вопрос на вкус. Наконец, признал:

— Промышляем помаленьку.

— Купить хочу. Коли есть что на продажу.

Мы стояли на берегу, на еще влажной от росы траве, и подол моего платья уже намок, потемнел.

Помимо Прокопия, тут было еще четверо мужиков, среди которых я узнала и Коковина. Сначала они заметно напряглись, но когда Ефим Ильич поприветствовал меня, то напряжение словно спало.

Река здесь была быстрая и холодная — даже смотреть на нее было зябко. Дно каменистое, вода прозрачная. Да и в другой воде разве раковины заметишь?

Один из мужиков — молодой, белобрысый, в прилипшей к телу мокрой рубахе и в засученных выше колен портах — как раз вылезал из воды, держа в руке темную, в известковых наростах раковину.

Он подошел к нам, тоже мне поклонился, взял нож с земли и вскрыл створки. Порылся в раковине, нахмурился.

— Пустышка! Вода этим летом холодная, не родит.

— Может, дома у вас что-то есть? — спросила я.

Только добытую жемчужину я не взяла бы и сама. Помнила, как Ефим Ильич рассказывал, сколько действий еще с ней произвести нужно, прежде чем она будет годна к использованию.

Мужики переглянулись, и я увидела, как Коковин едва заметно кивнул.

— Есть, — сказал Прокопий. — Пойдемте, покажу.

— И у меня дома есть, ваше сиятельство! — откликнулся и сам Ефим Ильич. — Деревня моя вот там, в весте отсюда. Я как раз сейчас туды пойду!

— Да зачем же вам пешком идти? — удивилась я. — Мы вас довезем.

Видно было, что он хотел отказаться, но потом передумал. Наверно, отличиться так перед другими было ему лестно. Не каждый день барыня в своем экипаже прокатить предлагает.

В избе Прокопия пахло кислыми щами. Как только мы вошли, жена его выставила на улицу игравших возле печи детей лет трех-четырех.

Прокопий полез в угол, к божнице, достал холщовый мешочек, перевязанный бечевой. Развязал, высыпал жемчужины на ладонь.

Они все были разные. Одна чуть продолговатая, с зеленцой. Другая — круглая, теплого молочного цвета, с розоватым отливом внутри. Третья — мелкая, шероховатая.

— Сколько за них хотите? — спросила я.

Я знала, что должна была бы обратиться к мужику на «ты», как было принято. Но у меня не поворачивался язык.

— Рубль за всё, барыня!

Я еще плохо ориентировалась в ценах, но мне показалось, что он запросил слишком мало. Но сильно больше предложить я пока не решилась. Кто знает, смогу ли я вообще их продать? Но подумала, что если выручу за них в Архангельске сильно больше, то приеду сюда снова и доплачу.

Я отдала рубль с полтиной. Он взял, перекрестился на образа в углу и положил деньги туда же, на божницу.

За всё это время Варя не сказала ни слова. Держалась рядом со мной, косилась на мужиков. И только когда мы снова сели в экипаж (теперь уже вместе с Коковиным), она расслабилась и заулыбалась.

Острецовская оказалась деревней чуть побольше. Но больших домов не было и здесь. А вот изба Ефима Ильича оказалась покрыта новым тесом и смотрелась очень неплохо.

На сей раз Варя осталась в экипаже, и я вошла в дом без нее. У Коковина нашлось гораздо больше жемчужин, чем у Прокопия. И были они у него все гладкими как на подбор. А вот по размеру разнились.

— Одна, барыня, и так ваша. Я ее в порядок привел.

Он тоже не запросил с меня много. Но ему я честно сказала, что если удастся продать их выгодно в губернском центре, то в следующий раз я заплачу больше. В общем, бизнесмен из меня оказался так себе.

От Острецовской до Порога было тоже недалеко, верст пять всего, и при хорошей дороге мы бы доехали быстро. Но дорога хорошей не была. И я порадовалась тому, что сейчас хотя бы не было дождей.

И вот в Пороге дома уже были иные — стояли крепко, не кособочились сиротливо. Бревна в обхват, крыши высокие, с резными охлупнями с конскими да птичьими головами.

И две церкви. Одна старая. Шатровая, высокая. С маковкой на шатре, увенчанной крестом, устремленным прямо в небо. Неподалеку от нее отдельно стоящая звонница. И когда зазвонили колокола, то звук их поплыл над рекой. Другая церковь тоже деревянная, но поновей.

Я велела править к старой.

Из церковной сторожки вышел старик. Я засмотрелась на деревянные чешуйки, уложенные на крыше ровными рядами.

— Красивая у вас церковь! — улыбнулась я.

— Красивая! — согласился он. — Триста лет стоит. Шатер этот без единого гвоздя. А колокола-то, колокола-то как звонят, слышите? У тех, что в новой церкви, звон другой.

Мы вошли в храм, отстояли службу, подошли ко кресту. Лицо у Вари в храме было такое одухотворенное, что я залюбовалась. Сейчас она совсем не выглядела избалованной барышней.

Глава 34. Глашина семья

В Пороге купила я еще десятка два жемчужин. Продавали мне их охотно. Похоже было, что перекупщики так далеко не заезжают, а с каждым уловом в Онегу ездить накладно.

Я старательно запоминала, в каких домах живут жемчуголовы, чтобы, если в Архангельске я смогу продать весь этот товар, можно было приехать к ним снова. Да потом можно было бы передать им через Коковина, чтобы они сами приходили или приезжали к нам в имение со своим жемчугом. Если, конечно, нас из имения не выставят.

Когда мы разобрались с закупками, то остановились на берегу реки и устроили пикник. С аппетитом ели все — и я, и Варя, и наш кучер. Ели да нахваливали кулинарные способности Глафиры Авдеевны.

Пользуясь общим хорошим настроением, я попыталась вывести Варю на разговор, и мне удалось узнать о ней хоть что-то.

Да, читать и писать она уже учится — с ней занимаются и старшая сестра, и бабушка. Но занятие ей это не слишком нравится. А вот Татьяна читать любит. Но это и не мудрено, потому что она когда-то даже ходила в гимназию. И гувернантка у Татьяны была. А вот у самой Вари уже не было.

— Да и Таню наша матушка тоже учила! — девочка шмыгнула носом.

Первая жена графа Кирсанова умерла, когда Варя была совсем маленькой. И ей было обидно, что старшая сестра помнила маму, а