Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

Но Алена лишь покачала головой, ее плечи вздрогнули от очередного всхлипа. Казалось, что из нее выкачали все слова, оставив лишь пустоту и боль. Я поспешно принесла ей стакан воды, молясь, чтобы глоток холодной влаги принес облегчение. Страх в груди не утихал – наоборот, он лишь сильнее разрастался с каждой секундой молчания сестры.

– Рома… – процедила Алена сквозь зубы. – Он… ушел.

Я почувствовала, как по спине пробежал леденящий холодок. Я могла представить что угодно, но только не это. Они были так счастливы вместе, так нежно заботились друг о друге…

– Но… как? Почему? – спросила я, силясь подобрать слова. Голова все еще гудела от мигрени, но теперь к изматывающей боли присоединилась давящая пустота непонимания.

– Я его предала, – ответила сестра, голос звучал так тихо, что я едва разобрала сказанное. На секунду мне даже показалось, что я ослышалась.

– Ты что, изменила ему? – Я была в ужасе и невольно повысила голос.

– Я ему не изменяла, не сходи с ума! – Алена резко поднялась с кровати, глаза горели обидой и болью. – Но я лгала долгое время! И это ничуть не лучше измены.

Выяснилось, что Рома случайно наткнулся в ее сумочке на упаковку противозачаточных таблеток. И это нехитрое средство от нежелательной беременности стало катализатором семейной драмы. Он засыпал ее вопросами, пытался разобрать по кирпичикам их отношения, докопаться до правды. Алене пришлось признаться, что все это время она втайне принимала контрацептивы, тогда как Роман грезил о детях. Она обманывала его, не разделяя с ним это стремление.

Я молча гладила ее по голове, не находя слов утешения. С одной стороны, я понимала Рому, его сильное желание иметь полноценную семью и столь же сильное разочарование от вскрывшегося обмана. Я зажмурилась, представив, как больно ему было, когда он увидел эти чертовы таблетки. Открытие, что Алена тайно принимала противозачаточные, острым клинком ударило ему прямо в сердце. Все его мечты о крепкой семье, о детском смехе в доме, о совместном воспитании маленьких копий себя рассыпались как карточный домик. С другой стороны, прямо сейчас перед собой я видела раздавленную горем родную сестру, потерянную и одинокую – как я в тот день, когда меня бросил Антон.

– Что теперь будешь делать? – спросила я, когда всхлипы Алены немного утихли.

– Не знаю, – потрясенно прошептала она, – сейчас даже думать об этом не могу.

– Главное, не уходи в себя. Я рядом, и мы постараемся все исправить, – уверенно сказала я.

Алена благодарно кивнула, прижавшись ко мне. Я обняла ее крепче, чувствуя, как тяжесть ее горя обрушилась и на мои плечи.

– Знаешь, – голос сестры хрипел от рыданий, – я ведь действительно его обманывала. Но делала это, потому что… боялась потерять.

Я вопросительно посмотрела на сестру, ожидая продолжения.

– Рома с самого начала говорил о детях, о большой семье. А я… Мне было так страшно! – призналась Алена, с трудом сдерживая новый поток рыданий. – Я переживала, что дети разрушат мою стабильность, карьеру, независимость. Я так долго строила жизнь по четкому плану, что не понимала, как вписать в него ребенка, как совместить материнство со своими амбициями. Я была уверена, что, если скажу ему правду, он меня бросит, – продолжила Алена, – и поэтому решила… солгать. Думала, что со временем все как-нибудь само собой утрясется.

– Но ведь все тайное всегда становится явным, – тихо проговорила я. – Так устроен мир.

– Да, ты права, – прошептала она, словно признаваясь себе, что виновата. – Я сама все разрушила… Его больше задело не столько отсутствие у меня желания иметь детей, сколько мой обман. Ложь, которой я окутала наши отношения, стала для него предательством, которое он, наверное, никогда не сможет простить.

Видя страдания Алены и искреннее сожаление, я не могла осуждать ее, как бы на самом деле непорядочно она ни поступила. Ее любовь к Роме была настоящей и трепетной, но страх стать матерью оказался сильнее.

– Может, стоит поговорить с Ромой? – предложила я, чувствуя, что в душе теплится надежда. – Все объяснить. Ведь он даже не догадывается о твоих страхах, сомнениях… О том, что ты испытываешь на самом деле…

– Считаешь, это имеет смысл? – с сомнением спросила Алена, поднимая на меня заплаканные глаза. – Он был так разочарован во мне…

– Не знаю, – честно призналась я, – но, думаю, попробовать стоит. Уверена, у вас еще есть шанс…

Я не могла дать сестре никаких гарантий, не могла предсказать, как Рома отреагирует на ее объяснения. Но я верила, что точка в их истории не поставлена.

– Если чувства настоящие, они выдержат любые испытания, – продолжила я, стараясь придать своим словам силу и уверенность, которых часто самой недоставало. – Ты должна попытаться. Рома любит тебя. За любовь нужно бороться, а жалеть себя ты будешь после, если ничего не выйдет. Дай ему время остыть и потом попробуй поговорить.

Я легла к ней в кровать, и мы молча лежали, обнявшись, как в детстве, когда мир казался простым и безопасным. Второй раз в жизни моя сестра столкнулась с тем, что не может контролировать ситуацию, не может все решить с помощью своего ума и пробивного характера.

За внешней неприступностью и смелостью Алены скрывалась ранимая душа. Она очень любила Рому, его доброту, легкость, оптимизм.

Я знала, что Алена всегда стремилась к независимости, к самореализации. Ее душа жаждала свободы и покорения вершин. Но я чувствовала, что здесь скрывается что-то еще… То, что не дает ей сделать шаг вперед и разрешить себе создать собственную семью. И я предполагала, что загадка крылась в смерти наших родителей…

Их внезапный уход тяжелым грузом лег на нас обеих. Неотступной серой тенью он следовал за нами повсюду, накладывая отпечаток на все сферы жизни. Алена панически боялась потерять кого-то еще, боялась вновь стать уязвимой. Она хотела защитить себя от боли, от печали, от чувств, которые могли бы ее сломить.

И вот теперь, стоя на распутье, она сомневалась. Могла ли она позволить себе счастье стать матерью и больше не бояться в один миг потерять все?

Я знала, что ей нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах, чтобы простить себя за свои страхи и начать жить заново. И я была рядом, готовая поддержать ее в этом нелегком пути.

Глава 8

Я нервно накручивала на палец прядь волос, глядя на Ирину Сергеевну. Несмотря на то что я была полна оптимизма, в душе притаилось недоверие к собственному счастью.

– Ирина Сергеевна, я не могу понять, что со мной происходит! – выпалила я. – Моя жизнь… Она стремительно взмыла вверх! Как будто те три года, что я встречалась с Антоном, я не жила, а существовала, причем как в замедленном кино. А сейчас