«Прощание славянки». Символ русской армии - Владимир Васильевич Соколов

звучал взволнованно и проникновенно. Вот эти простые, трогательные слова звукового письма: «Дорогой мой мальчик. Сегодня 21 сентября 1940 г. – день твоего рождения. Пишу из Кисловодска, куда я приехал на лечение. Нахожусь под впечатлением, что ты растешь, и когда приеду – ты будешь уже большой. Я тебя прижму к сердцу… До свидания, твой папа».

Парад сорок первого

Пусть ярость благородная

Вскипает, как волна, —

Идет война народная,

Священная война!

Грозным набатом звучат слова песни. Как точно они выражают мысли и чувства советских людей в те суровые годы войны, когда потребовалось гигантское напряжение всех жизненных сил, сплочение всего нашего народа. Как один человек, поднялась страна в смертную схватку с врагом.

О чем мечтали поработители народов, германские империалисты, говорится в приговоре Нюрнбергского трибунала: «… Германия имела тщательно разработанные планы сокрушить СССР как политическую и военную силу для того, чтобы расчистить путь для экспансии Германии на Восток…»

Тяжелейшее время переживала страна. Вздымалась она штыками винтовок, стволами орудий и противотанковыми ежами. Горела земля под ногами захватчиков, везде они натыкались на яростное сопротивление советских людей, насмерть стоящих на защите родной Отчизны.

Верно говорится, что убеждение в справедливости войны утраивает силы и укрепляет дух, веру в победу. Наше дело правое, и несгибаема была воля советских людей. Но к победе лежал путь долгий и трудный. Первые месяцы войны велись оборонительные бои. Оставлялись города и села, мы отступали с большими потерями. Враг оккупировал значительную территорию европейской части СССР. 12 октября 1941 г. была оставлена Калуга, 18 октября в кровопролитных боях – Можайск и Малоярославец. Фашистские полчища стояли на подступах к Москве. Враг бросал на захват Москвы отборные группы армий «Центр», которые превосходили противостоящие советские войска по численности и технике. В директиве фашистского плана «Барбаросса» было записано: «Захват этого города (Москва) означает как с политической, так и с экономической стороны решающий успех».

В этих неимоверно сложных условиях стояла задача укрепить уверенность народа, что гитлеровская Германия неминуемо придет к краху и понесет справедливое возмездие. Исключительно важно было поднять боевой дух солдат, среди которых оказались и безусые мальчишки, почти подростками уходившие на фронт.

17 октября по поручению ЦК по радио выступил секретарь ЦК и МГК ВКП(б) А.С. Щербаков, который сказал: «… За Москву будем драться упорно, ожесточенно, до последней капли крови…» С 20 октября в Москве и области Государственный комитет обороны ввел осадное положение. Москвичи клялись: «Умрем, но не допустим врага к Москве». Защитники Москвы готовы были преградить путь фашистам любой ценой. Вся страна, все свободолюбивые народы мира устремили к Москве свои взоры, исполненные веры в победу. К Москве спешно перебрасывались войска из Сибири, из районов Дальнего Востока. Это происходило еще и потому, что работавший в Японии наш разведчик Рихард Зорге передал командованию важнейшее донесение, суть которого состояла в том, что, как ему удалось узнать от надежных источников, Япония не будет вступать в войну с СССР до тех пор, пока фашисты не возьмут Москву.

Был канун 7 ноября 1941 г. Гитлеровские орды озверело рвались к Москве. Они спешили выполнить обещание зарвавшегося правителя Германии устроить 7 ноября парад фашистских войск на Красной площади. Но советские люди клятвенно заявили: не бывать фашистам в Москве!

В конце октября противник был остановлен на многих жизненно важных рубежах. Шли тяжелые кровопролитные бои. Защитники Москвы отдавали свои жизни – ложились под танки со связками гранат, накрывали вражеские амбразуры своими телами, преграждая путь фашистов к столице. С каждым днем возрастало напряжение боев. Фашистские захватчики ценой огромных потерь старались оттеснить стоявшие насмерть советские войска. Накал боев достигал наивысшего предела.

И вот в эти тревожные дни советское руководство принимает решение, которое не могло не поразить многих людей своей неожиданостью. Обратимся к документам и свидетельствам очевидцев событий тех дней. Командующий войсками Московского военного округа генерал П.А. Артемьев в сборнике «Страницы большой жизни» пишет: «В последних числах октября, выслушав очередной доклад об укреплении московской зоны обороны, И.В. Сталин поинтересовался, собираемся ли мы проводить парад войск Московского гарнизона в ознаменование 24-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Сославшись на обстановку, я высказал сомнение в целесообразности проведения этого парада. Кроме того, участвовать в параде могла только пехота, так как артиллерийские части стояли на огневых позициях, а танков вообще не было в гарнизоне.

Твердый утвердительный ответ на вопрос, позволяет ли обстановка на фронте провести парад, дал вызванный в Ставку командующий тогда Западным фронтом Г.К. Жуков, как он сам засвидетельствовал это в своих мемуарах «Воспоминания и размышления»:

«В ближайшие дни враг не начнет большого наступления. Он понес в предыдущих сражениях серьезные потери и вынужден пополнять и перегруппировывать войска.

Против авиации, которая наверняка будет действовать, необходимо усилить ПВО и подтянуть к Москве истребительную авиацию с соседних фронтов…» Таким образом, парад 7 ноября решено было провести, артиллерию с помощью Главного артиллерийского управления генерал-полковника Н.Д. Яковлева найти. Танки тоже найти. Подготовку к параду нужно было вести в строжайшем секрете. Было приказано парад принимать Маршалу Советского Союза С.М. Буденному, а командовать парадом в осажденном городе – генералу П.А. Артемьеву.

Конечно, сам факт проведения парада в сложнейших условиях войны потрясал. Сколько надежд, сколько веры людской было связано с Москвой! С замиранием сердца люди припадали к громкоговорителям, ждали новостей. Да, он, этот парад, был нужен нам как воздух, как выражение силы и уверенности в победе. Парад должен был поднять дух народов оккупированных фашистами стран, показать, что наши резервы неисчерпаемы и что грядет полный разгром захватчиков.

И вот началась в полнейшей секретности подготовка к параду. Продумывалась каждая, казалось бы, мелочь, ведь любая промашка могла обернуться непредвиденными последствиями. Принимались усиленные меры предосторожности против вражеских провокаций. В войска выезжали военачальники и представители Ставки Верховного Главнокомандования, – и воины клялись, конечно же, не догадываясь о готовящемся параде, что в свой революционный праздник не пропустят врага к Москве. Летчики заявляли, что если гитлеровские воздушные пираты вздумают устроить массированный налет на Москву, то они пойдут даже на таран фашистских самолетов, но не пропустят ни один.

Задание особой важности

В октябре интенданта 1-го ранга Василия Ивановича Агапкина назначили начальником оркестров Отдельной мотострелковой дивизии имени Дзержинского. Прежний оркестр Агапкина был расформирован, значительная часть музыкантов ушла на фронт, остальные были разбросаны по частям, которые стояли в Москве.

В это время Агапкину и выпала миссия, которую иначе, как исторической, не назовешь. Вот как сам он рассказывает об