Очень приятно, Царь! Компот - Евгений Бергер

— Разберём… данное блюдо. — голос девушки-совы потерял часть привычной ледяной ровности. Она была не просто удивлена, а самым натуральным образом обескуражена: — Тесто. Тонкая, но упругая корка снаружи. Это от контакта с глиной. Подобного эффекта не даст ни одна конвекционная печь! Только живой огонь тандыра. Внутри — мякоть, пропитанная мясным соком. Начинка сочная, жир не вытоплен полностью… И именно этот жир несёт основу вкуса. — Аля сделала паузу и посмотрела на булочку в своей руке с нескрываемым уважением: — Но главное — перец. Николай обжарил его перед помолом. Я чувствую это! Обжарка убрала сырую колючесть и дала дым, смолу, глубину… А потом печь прогрела его повторно. У Госпожи Теньшиной перец был акцентом. Прекрасным, точным акцентом на высококачественном мясе. А здесь… — Жагно медленно опустила булочку: — Здесь перец — не гость. Здесь перец — хозяин. Всё блюдо построено вокруг него и ради него. Это блюдо о перце. И оно отвечает на заданный вопрос точнее.

Весь зал затих. Я перестал дышать. Рядом Зиночка сжала мою руку так, что побелели костяшки.

Следующей булочку взяла Мишель.

На долю секунды её лицо показало нетерпение и дикое желание. Словно внутри неё пробудился первобытный голод.

Однако Мишель вспомнила, что она на важном соревновании и взяла себя в руки.

Она ела так же медленно, как раньше. Маленький кусочек. Долгая пауза. Ещё кусочек. Майлз внимательно наблюдал за своей миниатюрной Госпожой, и я готов был поклясться, что даже его вечно каменное лицо чуть смягчилось от аромата. Мишель отложила надкушенную булочку. Закрыла глаза и молчала так долго, что Симонов уже открыл было рот, чтобы её поторопить.

Но она заговорила первой.

— Я ем перец всю жизнь. — тихо произнесла Мишель, и весь огромный зал под куполом замер, ловя каждый звук: — Каждый день. В каждом блюде. Я перестала его замечать. Он стал для меня фоном. Привычкой… Практически — пылью на полке. — она открыла глаза и пристально посмотрела на Коляна: — А сейчас я его вспомнила. Я вспомнила, что это живая специя. Что она пахнет лесом, смолой, дымом и теплом. Ты, негодник, заставил меня снова почувствовать то, о чём я давно забыла. И… Мирослава приготовила блюдо, которое я похвалю, как критик. А твоё… Кхм… Ты приготовил то, что я запомню, как человек.

— Ничего себе! — Майлз удивлённо посмотрел на Мишель: — Позволю себе заметить, что я не слышал от Госпожи Акуловой столь длинной похвалы ни разу. Даже на первом этапе оценки были… Жиже.

— Мы пришли сюда не для составления психологического портрета Госпожи Акуловой. — строго произнёс Господин Симонов: — Давайте оценку.

— Секунду… — Тёмный дворецкий сделал укус и… с жадностью смолотил весь пирожок, позабыв о правилах этикета: — Ты… наглый мошенник!

— Простите, что вы сказали? — шокировано уточнил Энтони.

— Николай… Наглый мошенник. — Майлз очень злобно зыркнул на Коляна, как будто встретил врага всей своей жизни. Затем резко поднялся и протянул руку: — Нагло украл моё сердце. Это… потрясающе! Так бодрит тело и дух.

— А… Спасибо… — побледневший от волнения Колян ответил на рукопожатие.

Трибуны радостно загудели. Мы с Зиночкой сидели, словно футбольные фанаты в очередной опасный момент на матче.

Симонов жестом заставил зрителей замолчать. Он даже не притронулся к столовым приборам.

Ректор молча и очень внимательно оглядел оба блюда: сияющую белизной, безупречную тарелку Славика и грубую деревянную доску Коляна с горкой румяных булочек. Взяв в руки яркий шарик из теста, он разломил его.

— Господи-господи… — слегка испуганно пискнула Зиночка.

— Не бойся! Всё будет хорошо. — успокоил её я.

Из разлома пошёл ароматный пар. Симонов поднёс половинку к лицу и начал вдыхать, словно сканируя каждую нотку. И только потом попробовал.

Тишина под куполом стала абсолютной. Я слышал, как стучит испуганное сердце Зиночки.

— За свою жизнь… — Симонов отложил булочку в сторону и холодно посмотрел на Коляна: — Я съел столько филе миньон, сколько вы, молодые люди, ещё не видели. И я скажу прямо: Мирослава Теньшина приготовила блюдо, которое сделало бы честь любому ресторану с тремя звёздами. Техника безупречна. Вкус безупречен! Подача безупречна. — он повернулся к ней и уважительно кивнул. Мирослава стояла всё так же прямо, стараясь подавить любую эмоцию, однако я заметил, как её губы дрогнули: — Ты будешь великим поваром. Воистину прекрасной богиней кулинарного Олимпа! Это я говорю тебе как ректор, и как Глава одного из крупнейших ресторанных кланов Империи.

— Нет… — Зиночка закрыла лицо руками: — Но почему⁈ Почему⁈

— Тише. — я приобнял напуганную блондинку: — Всё будет хорошо! Верь мне.

Симонов вновь перевёл взгляд на Коляна, у которого по лицу во всю струился пот:

— Но сегодняшняя дуэль была не о том, кто готовит вкуснее. Она была о чёрном перце. — ректор поднял разломленную булочку: — Задание было — раскрыть его. Показать. Сделать так, чтобы мы услышали именно его голос. И у одного из вас перец был прекрасной приправой к великолепному мясу. А у другого — перец был душой блюда. Его началом и его прекрасным финалом. Тем, ради чего всё затевалось. — Симонов положил булочку на доску: — Победа за силой, с которой раскрыт заданный ингредиент. Я думаю, мы готовы проголосовать.

— И победителем этой дуэли становится… — Энтони на всякий случай взглянул на табло: — НИКОЛА-А-АЙ СМИ-И-ИРНОВ!!!

Зал взорвался от аплодисментов и оваций.

Честно, я уже не помню, каким образом оказался внизу у бортика. Кажется, перепрыгнул через три ряда… Зиночка бежала следом, придерживая свой блокнотик. С другой стороны выбежали Наташа с Настюшей. А за ними Лера с Леночкой и Серёжа с Вальком. Мы тут же подхватили Коляна и начали подбрасывать в воздух. А он… обожжённый, потный, оглушённый, и подбрасываемый в воздух — просто улыбался, изо всех сил пытаясь скрыть выступившие на глазах слёзы счастья.

— Это было потрясающе, друзья мои! — торжественно произнёс Энтони: — Харитоновка! Две тысячи семнадцать! Второй отборочный тур! УРА!!!

Зал снова взорвался от аплодисментов. На этот раз уже чуть более скромных, но очень радостных. Многие хлопали стоя.

Под конец к нам присоединились запыхавшиеся Эдик и Венчик. Увы, они покинули коридор последними, когда все хорошие места уже были заняты. Поэтому бедолагам пришлось идти на самый верх.

Даже Амелия в своём хрустальном кабинете сидела с милой улыбкой.

— Это было круто… Было круто! — выдохнула Лера, когда мы поставили Коляна обратно на пол: — Красавчик!

— Да!!! — вторили девчонки.

— Подождите секунду… — Колян взял салфеткой булочку из свежей партии, а затем направился в сторону Славика, которая стояла возле