Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

Пути Бориса Петровича и Александра Даниловича, как видите, пересекались часто. И будут пересекаться. Между прочим, когда в 1698 году Петр во время Великого посольства отрядил боярина Шереметева для переговоров с Папой Римским Иннокентием XII, Дожем Венеции Сильвестром Вальером и другими государями, а также к рыцарям острова Мальта с особым заданием: заручиться поддержкой «славных в воинстве кавалеров» «противу неприятелей Креста Святого». На острове боярин был торжественно встречен и дважды принят Великим Магистром ордена. Помимо всяческих знаков внимания к россиянину вроде откомандирования трубача, который должен был трубить у путешественника перед обедом и вечерней трапезой, был и более существенный. Шереметеву загорелось возглавить флот госпитальеров в бою с турецкими кораблями, появившимися очень кстати в виду острова. Турки от боя уклонились, порыв боярина пропал втуне. И все же магистр возложил на царского посла украшенные бриллиантами орденские знаки. Так, Б. П. Шереметев стал среди русских православных первым почетным кавалером католического ордена Св. Иоанна Иерусалимского. Это позже, к концу XVIII века, при Павле I, бредившем рыцарством, орден в виде креста, со всех концов имеющего форму «ласточкина хвоста», станет для русских не то чтобы явлением рядовым, но понятным, раз им украсится император. В конце века XVII награда эта – пока диковинка, и Меншиков вполне мог позавидовать Шереметеву, видя на нем экзотический восьмиконечный крест, который носили на матерчатой звезде той же формы. Да только орден – не пленница Марта: не отберешь. Однако пройдет время – и Меншиков тоже «дорастет» до этой редкой тогда награды. И, может быть, вспомнит с усмешкой, как завидовал Борису Петровичу. А пока – да, «орешек не по зубам», велика дистанция в иерархии, велика разница в возрасте – более двадцати лет.

Зато к Репнину Меншиков строг. В сражении, упорном и ожесточенном, шведские потери тоже были велики (только на 100 убитых меньше, чем у Репнина). Тем не менее приговор кригсрехта под председательством Меншикова был суров: генерала разжаловали в солдаты. Вообще-то, первый, предварительный вердикт военного суда гласил даже, что Репнин «достоин быть жития лишен», но, учитывая прежние заслуги, смертную казнь ему заменили разжалованием – и взысканием стоимости 10 отбитых шведами пушек. И верно: воевать надо, не след опытных командиров терять не в бою, а на эшафоте.

Это был «показательный суд», проведенный в назидание всему офицерскому корпусу.

Впрочем, Никита Репнин прослужил рядовым не слишком долго. Меншиков предоставит ему шанс отличиться в битве при Лесной, поручив наказанному драгунский полк, оставшийся без командования. В результате Репнин покроет себя славой в этом сражении, и по ходатайству Меншикова Петр восстановит его в прежнем звании.

30 августа под селом Добрым русские взяли реванш за Головчинскую конфузию. На военном совете при самом активном участии Меншикова было принято решение напасть на шведскую дивизию Розена, который, по сути, «подставился», беспечно повторив ошибку Репнина. А именно: привыкший к затянувшемуся отступлению и мелким укусам русских, Разен расположил четыре пехотных полка и один кавалерийский на узенькой площадке и не возвел укреплений. Это обошлось ему дорого.

Ночью тайно переправившись через речушку выше по ее течению, русские батальоны на рассвете ударили по дивизии Розена. За два часа уничтожили 3000 шведских солдат, отвоевали пушки. Они бы и полностью ликвидировали дивизию, если бы болото не помешало драгунам преследовать убегающих шведов.

Обрадованный победой Петр писал Екатерине: «…Я, как стал служить, такой игрушки не видал. Аднако ж сей танец в очах горячего Карлуса стонцевали».

Впрочем, эти бои – как Головчинский неуспех, так и успех под Добрым – на ход войны не оказали большого влияния. Другое дело – битва под Лесной, которой руководил Меншиков лично.

«Мать младенца щастия»

Каковы же были ее предпосылки?

Роль сыграл «план Меншикова»: Карл, убедившись, что кормиться его войску на дорогах Галичины и Малороссии практически нечем, существенно сбавил темп своего продвижения. Он с нетерпением ждал обоз рижского губернатора генерала Левенгаупта. Подготовка этого обоза в Риге заняла полтора месяца – снарядили 8000 телег и повозок, груженных продовольствием, ядрами, порохом и амуницией. Караван сопровождали более 16 000 человек.

Перехватить шведский обоз означало лишить вражеское войско продовольствия и подкреплений. Поэтому, едва разведданные о продвижении обоза достигают Петра, он приказывает в письме Меншикову: «Расположицца поперег той дороги, где иттить Левенгопту». Летучий отряд, или «корволант», был сформирован Меншиковым очень быстро. Корволант насчитывал всего 10 000 бойцов. Дело в том, что Петр и Меншиков полагали, что у Левенгаупта не более 8000 солдат. Разбились на две колонны, одну возглавил Меншиков, вторую – сам Петр.

Сойдясь с врагом, царь и его соратник были неприятно удивлены: шведов оказывалось вдвое больше ожидаемого. Незамедлительно был отправлен приказ генералу Боуру, в подчинении которого было около 4000 драгун: «Не мешкаф идти на подмогу».

Меншиков убедил царя, что начать сражение следует еще до подхода Боура. Он уже безоглядно верил в доблесть молодой русской армии и в собственные силы. После артиллерийской дуэли под покровом ночи русские восстановили два моста, взорванных шведами, переправились через реку и нагнали Левенгаупта у деревни Лесной. Развернулось самое – пока – продолжительное сражение за годы Северной войны.

Многие военные историки считают, что победу русским обеспечил удачный выбор Меншиковым места битвы. Едва заприметив эту в меру широкую, окруженную лесом поляну, Александр и предложил Петру не дожидаться Боура. Поляну он счел превосходной площадкой для «регулярной битвы», а ограничивающий ее лес явно стеснял шведов в маневре, лишал возможности ввести в бой одновременно весь личный состав и использовать численное преимущество.

Победа при Лесной. Меншиков во главе русской кавалерии захватывает обоз с провиантом и боезапасом для армии Карла. 9 октября 1708 года

28 сентября (9 октября по новому стилю) 1708 года началась ожесточенная баталия.

Через несколько часов сражения «обе стороны так устали, что более невозможно биться было, и тогда неприятель у своего обоза, а наши на боевом месте сели, и довольное время отдыхали, разстоянием одна от другой в половине выстрела полковой пушки» (так утверждает «Гистория Свейской войны»).

Солдат противоборствующих армий – что в битве, что на привале – различишь разве что по мундиру. Да, может, еще по вооружению. В человеческих же проявлениях они одинаковы и равны, под каким бы знаменем ни служили. Тому, кто в солдатской лямке бывал, нетрудно представить себе диковинную картину вынужденного роздыха под Лесной: и с той стороны, и с этой один грызет краюху хлеба да запивает водой, зачерпнутой хорошо если из ручья, а то и просто из ямки под кочкой;