Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

в тот же день выехал в Батурин. Следует отметить, что гетман очень боялся Петра I, но еще больше, до дрожи в членах, боялся Меншикова, по-видимому, хорошо зная нрав и первого, и второго. В батуринской крепости, затем в Коропе, а затем на правом берегу Десны Мазепа вел активную агитацию в казачьем войске против Петра и вообще против единения малороссов с московитами. Он убеждал земляков, что Карл бесспорно побеждает, и чтобы охранить и укрепить свою «самостийность» (то есть независимость и суверенитет), необходимо сегодня, сейчас сделать правильный выбор.

Радужные надежды гетмана на податливость всех малороссов не подтвердились. В итоге он привел Карлу вместо обещанной 20-тысячной армии всего несколько сотен обманутых казаков. (Оценки наиболее благосклонных к изменнику историков говорят об отряде в полторы тысячи сабель.) Престиж украиского союзника в глазах Карла мгновенно упал, не могло не ослабеть и доверие к медоточивым речам гетмана.

А Меншиков, не доезжая до Борзны, получил известие, что Мазепы там уже нет, что он уже в Батурине. Думается, именно в этот момент в сердце Данилыча закрались первые подозрения. Он тут же свернул на батуринский шлях. Причем выслал вперед разведку – легкий конный отряд, коему было указано двигаться скрытно. Этот разъезд и захватил гонца изменщиков, мчавшегося известить соратников Мазепы о его прибытии в лагерь Карла и дать прямые указания уже от лица их нового господина, шведского короля.

Теперь Александру Даниловичу все стало ясно. Вскоре на той же дороге Меншикову стали представляться и настоящие малороссийские друзья. Потрясенные предательством своего гетмана, они направлялись к Петру. Именно эти люди предупредили Светлейшего, что Мазепа, уходя к шведскому королю, распорядился не впускать русские войска в Батурин.

Меншиков понял, в какую ловушку мог попасть.

25 октября Александр Данилович убедился, что ворота крепости Батурин засыпаны землей, а пушки на стенах приведены в боевую готовность. Только тогда Александр Данилович отписал своему государю все как есть.

Эта новость Петра изумила. Он не верил в нее до конца, все надеялся на какую-то ошибку, пока к нему самому не явился сбежавший из Батурина канцелярист, оставшийся верным России.

Как изначальное безграничное доверие, так и последовавшее изумление представляются несколько странными. Наибольшие московские люди как будто не знали истории взаимоотношений России с Украиной после вхождения последней в состав первой. Преемник «объединителя» Богдана Хмельницкого гетман Выговский разорвал с Россией отношения, стакнулся с Крымом и Польшей и под Конотопом разгромил русских. Сын самого Хмельницкого, Юрий, Украину в русское подданство вернул, зато в битве с татарами и поляками не пришел к войску метрополии на подмогу, а заключил с поляками сепаратно трактат о подчинении Польше. Наконец, сам Мазепа купил за взятку у Москвы гетманскую булаву, которую до него носил Самойлович, обвиненный в измене при неудачном Крымском походе времен Софьи, то есть не так уж давно. Так что идея «самостийности» всегда витала над этими землями, и едва ли не всякий, к кому попадала в руки заветная булава, был готов дружить с тем, кто поманит призраком суверенитета, а то и служить этому «доброму человеку». Но хорошее знание истории, с одной стороны, вроде не значилось среди доблести управителей того времени. А главное – всегда утешно думать, что с тобой-то такой оказии точно не приключится.

Что теперь оставалось делать? На военном совете 30 октября 1708 года в Погребках было решено брать Батурин штурмом. Эта крепость удостоилась подобного внимания неслучайно – Мазепа сосредоточил там немалый запас провианта и боезапаса. Гетман, по всей видимости, собирался сдержать слово, данное королю, обеспечив всем необходимым его воинство.

Поэтому и шведы поспешали сюда со всех ног. Необходимо было их опередить. Командовать русским войском, посланным к Батурину, Петр поручил генерал-поручику Меншикову. Поскольку ставки были очень высоки и все зависело от «быстроты и натиска», лучшую кандидатуру трудно было отыскать.

31 октября Меншиков привел свое войско к Батурину и отправил в крепость парламентера. По причине того, что все входы в крепость, большие и малые, были забиты, переговорщика пришлось втаскивать на стену веревками. Оказалось, что сидельцы Батурина якобы даже не в курсе, что их гетман переметнулся к Карлу, и отказались верить сообщению Светлейшего. Меншиков приказал своему корпусу готовиться к штурму.

Уже ночью осажденные спустили на веревках собственных переговорщиков. Те подтвердили, что батуринцы не знают и знать не хотят, что удумал гетман, а сами остаются подданными русского царя, так что готовы впустить войско Меншикова в крепость, но только… через трое суток. Мол, надобно им посовещаться и поразмышлять. Это буквально взбесило Данилыча. Он чувствовал, что в крепости просто тянут время, ожидая гетмана и короля.

Меншиков ответил жестко: «Довольно с вас времени обмыслиться одной ночи, до утра».

Тем временем Карл XII действительно спешил к Батурину и наверняка был бы изрядно вознагражден в случае успеха не только припасами, но и склонением неопределившейся части запорожского казачества на свою сторону. Меншиков, однако, выиграл гонку и подошел к Батурину первым. Петр I предоставил ему решить судьбу города самостоятельно.

Впрочем, далеко не все обитатели Батурина, воинственные и лукавые, верили в победу шведов и были верны предателю (с изменниками частенько так случается – дурной пример вожака заразителен вдвойне). Старшина Прилуцкого полка Иван Нос, по преданию, явился в стан Светлейшего с хорошим подарком: указал на плане крепости секретную калитку, через которую можно проникнуть за стену. Меншиков тут же организовал для отвлечения внимания защитников Батурина ложный штурм, а особый отряд его солдат воспользовался тайной калиткой…

Люди Мазепы, понимая, что едва ли могут рассчитывать на снисхождение, сопротивлялись ожесточенно, но в схватке не выстояли. После двухчасового боя войско Меншикова овладело крепостью. Меншиков сжег и разорил Батурин, который измученные морозами и голодом шведы планировали сделать своей главной базой. 7000 защитников и жителей города были убиты. Крови – после мятежа «русских янычар» – Меншиков более не стеснялся. Виселицы с повешенными казаками поплыли по рекам Украины. Мазепа был отлучен от церкви и предан анафеме. Для устрашения куклу, изображавшую гетмана, пронесли по улицам и повесили рядом с защитниками Батурина.

Расправа впечатлила многих. Жители Украины поняли, у кого сила и кому следует повиноваться. Сорок пушек (то есть всю захваченную артиллерию, кроме тяжелых армат-единорогов), провиант, фураж, муку и зерновые Меншиков доставил в Глухов. Туда же отправились и знаки гетманской власти – булава и бунчук: они понадобятся для избрания нового гетмана.

За эту «важную викторию» Петр пожаловал Меншикову прежде принадлежавшее Мазепе большое малороссийское село Ивановское и несколько окрестных деревенек.

Панорама Петербурга.

С гравюры