Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

Награждение Меншикова перед строем русских драгун

Королей и вообще главнокомандующих во время битвы, как правило, защищают с особым тщанием. Здесь пальба шла такая, что не помогли, по всей видимости, никакие меры предосторожности. Сначала русское ядро разнесло одну жердь королевских носилок. Карла усадили на лошадь, два кавалериста в доспехах придерживали его с двух сторон, вплотную съехавшись конями, но и это не помогло – лошадь под королем была убита (об участи телохранителей никто не вспоминает), затем была убита и вторая лошадь, и уже во время бегства – третья.

Три павшие лошади – вот, пожалуй, и всё, что роднит судьбы Карла и Меншикова под Полтавой. Плоды сражения им достались разные. Один остался, образно говоря, «на коне», несмотря на эти потери; другой – чудом не погиб и не попал в плен. В лагере, за обозами, королю полтора часа бинтовали ногу – его рана открылась в результате многократных падений с носилок и лошадей. Бинтовали и все не могли остановить кровотечение…

Надо ли говорить о том, что «гарные хлопцы Мазепы» бежали с поля битвы первыми. Еще до вечера судьба генеральной баталии была решена. Поле и лес под полтавскими холмами были усеяны трупами – драгуны Меншикова довершили истребление бегущих. Как писал А. С. Пушкин в поэме «Полтава»: «…О славный час, о славный вид, Еще напор – и враг бежит. А следом конница пустилась, убийством тупятся мечи, И павшими вся степь покрылась, Как роем черной саранчи». Это была конница Меншикова, «счастья баловня безродного, полудержавного властелина», как назвал его Пушкин в той же поэме.

Только на поле и в лесу подле Яковец насчитали около девяти тысяч убитых шведов. Неожиданностью стали сравнительно небольшие безвозвратные потери русской армии (1345 убитых). Таково было возросшее мастерство русских полководцев.

Александр Данилович, впрочем, долго не мог собрать свою конницу, пустившуюся в преследование разрозненных групп неприятеля. Наконец собрал, построил снова в боевой порядок и лично возглавил преследование. Главной задачей теперь было – «з Божию помощию… не перепустить их за Днепр».

По пути преследования Меншиков не забывал слать донесения своему царю: «…Король ныне почевал в Кобыляке и ис Кобыляка пошел и спрашивал разных дорог за Днепр».

29 июня остатки шведской армии (корпус, не больше) под рукой Карла и казаки достигли местечка Переволочна при впадении Ворсклы в Днепр. Там они разобрали деревянный православный храм на бревна, начали вязать плоты…

Кажется, именно здесь Мазепа убедил Карла бежать в Очаков, под крыло турецкого султана. К этому времени его казаки сыскали где-то несколько лодок. И, бросив остатки некогда могучей европейской армии, король с 23 офицерами, 80 телохранителями, 6 писарями и отрядом из 620 гвардейцев, переправился через Днепр. Больше никому плотов и лодок не хватило. Командовать покинутой армией и учить ее строить плоты из православных церквей было поручено Левенгаупту.

Утром 1 июля, когда это войско строилось в колонны, на холмах, окружающих лагерь шведов, появились всадники. Их фигуры картинно выделялись на фоне рассветного неба. Это Меншиков нагнал шведов. У него было всего 6000 драгун и 2000 казаков. Врагов перед ним – почти вдвое больше. Но смекалка вновь подсказала Светлейшему дерзкое и точное решение. Шведская армия была деморализована, утомлена трехдневным бегством, но еще опасна и сильна. По соотношению сил повторялась ситуация под Лесной. И для создания впечатления, что он привел колоссальное воинство, Меншиков велел своим драгунам спешиться и расставить лошадей «поширше». Теперь издали должно было показаться, что по холмам расставлены и конница, и пехота, и они многочисленны.

В таких-то декорациях можно было и ультиматум предъявлять. Меншиков потребовал безоговорочной капитуляции.

Думается, Александр Данилович действительно не хотел боя. Он понимал, что шведы, которым отрезаны пути к отступлению, будут сражаться с отчаянием обреченных, и его драгуны понесут серьезные потери.

Согласно шведским источникам, Левенгаупт в свою очередь предоставил решать судьбу 16-тысячного корпуса самим офицерам и солдатам. Он изложил им ультиматум Меншикова. И шведское войско большинством голосов приняло решение. 1 июля в одиннадцать часов утра оно сдалось без боя. Армия, которая капитулировала, насчитывала 14 299 человек, 34 орудия и 264 боевых знамен. 5000 казаков не могли рассчитывать на снисхождение. Им Меншиков не обещал ничего, и, зная его решительность, они пытались спасти себя сами – ускакали в степь. Большинство, впрочем, было поймано, подвергнуто истязаниям и повешено за измену.

По сути, Меншиков взял в плен целую армию, не пролив ни капли крови. Трофеи тоже впечатляли – кроме пушек, ружей, амуниции было захвачено несколько тысяч золотых крон, серебряных талеров и рублей из казны Карла и Мазепы. То, что шведы награбили за несколько лет в Саксонии, Курляндии, Литве, Польше и на Украине, досталось русскому царю.

Как только Левенгаупт подписал капитуляцию, Меншиков послал князя Волконского с 6000 конников за Днепр для поимки Карла и Мазепы. Русские настигли беглецов у берега Буга. Король успел переправиться с небольшим отрядом, но на восточном берегу еще оставались 600 человек. Русские пошли в атаку. 300 шведов сдались. Казаки же, знавшие, что пощады не будет, сражались до последнего. С другого берега за этим побоищем бессильно наблюдал Карл XII. Так бесславно закончилось вторжение шведов в Россию. Великая армия перестала существовать. Символично, что заключительную точку поставил именно Меншиков.

В честь Полтавско-Переволочненской виктории Петр щедро наградил своих генералов-победителей – повышением в чинах, деньгами, деревеньками и орденами. Но выше всех оценены были заслуги Меншикова: Светлейший князь теперь – генерал-фельдмаршал! Царь дарит ему не какие-то села, а целые города – Почеп и Ямполь. Меншиков, думается, не без удовольствия, вносит в опись своего «имущества» еще 43 тысячи душ. Теперь он не просто богат – он второй на Руси (после самого Петра) по количеству крепостных.

Медаль за Полтавскую баталию. 1709 год

Для нашего времени владение людьми выглядит ужасно. Но для XVIII века – совершенно естественно. И награда была заслуженной. Во всяком случае, богатство в важной тогдашней «валюте» – крепостных душах – досталось генерал-фельдмаршалу не по случайной причине наследства, и не за лесть сюзерену, и не «за красивые глаза», как это случалось и будет случаться с иными. Шлиссельбург, Ниеншанц, Нарва, Калиш, Батурин, Полтава, Переволочна – самые яркие победы в Северной войне связаны с именем Меншикова, с его живейшим участием и в разработке осад, штурмов и баталий, и в успешном воплощении этих планов. По сути, ни одного из других сподвижников Петра