Дом Эльмиры - Вадим Гончаров

вот наблюдать за Густавом было интересно. Он действовал жестко и беспощадно: хорошо чувствовал моменты, где противники проявляли слабость, играл на ставках, при этом понять, блефует он или нет Виктору не удавалось. «Вот вам и добряк… – думал Виктор. – Пожалуй, я возьму свои слова о несоответствии Густава Эльмире назад – этот парень не так прост, он скорее притворяется…»

От Виктора не укрылось, что Сильван тоже с любопытством поглядывает на Густава, можно было предположить, что они думают об одном и том же.

Лидия становилась всё более и более нервной, и после очередного вскрытия «ривера» объявила: «Ва-банк!» – и подвинула свои оставшиеся фишки к центру стола, глядя прямо на Густава, который этот кон играл пассивно, будто у него на руках нет хороших карт.

– Вы хорошо подумали, Лидия? Для такой ставки у вас должны быть верные шансы… – проговорил Сильван с легким нажимом. Обстановка в комнате ощутимо накалялась. Виктор это видел, но вмешиваться не собирался: пусть идет как идет.

– Да, папочка Сильван, я хорошо подумала. В конце концов, это деньги Густава! – с нервным смешком сказал Лидия. – Ну что, господа?

Сильван молча сбросил карты.

– Поддерживаю, – сказал Густав медленно.

Виктор тоже молча отсчитал фишки.

Через минуту в комнате уже разыгрывалась настоящая коррида.

– Да ты… Ты… Ты же не делал ставок, откуда у тебя тройка? Будь ты проклят, Густав! – вопила Лидия, встав со стула и возвышаясь над сидящим мужем, который флегматично складывал перед собой выигрыш.

– Дорогая, это же игра. Чего ты волнуешься? – Густав попытался напустить на себя прежний добродушный вид, но было заметно, что ему происходящее очень не нравится, и он медленно закипал.

– Волнуешься? –прошипела Лидия. – Да я в бешенстве! Ты так хладнокровно обыграл меня… и сидишь такой довольный!

– Хватит. – Тон Густава сменился на незнакомый – ледяной, с оттенком металла: – Это глупо – устраивать сцену в гостях из-за игры. Ты ведешь себя как маленькая девочка.

Лидия замерла, какое-то время стояла так, ее глаза заметно покраснели и увлажнились. Затем резко развернулась, выбежала на улицу, хлопнув дверью так, что весь дом загудел.

Какое-то время мужчины сидели молча. Затем Густав подал Виктору свои фишки:

– Ну что, господа, было очень приятно провести вечер с вами. Прошу прощения за мою супругу… она бывает несколько нервной. Ничего страшного, уверяю вас, я далеко не впервые с этим сталкиваюсь. С радостью бы продолжил, но, увы, это будет расценено как окончательное предательство. Вынужден вас покинуть и идти спасать свой брак, – он ухмыльнулся одной стороной рта, не глядя ни на кого, получил от Виктора свой выигрыш, пожал партнерам по игре руки и отправился вслед за женой.

Виктор с Сильваном переглянулись.

– Ну что ж, теперь мы знаем, что соседи живут, не скучая. Во всяком случае иногда у них кипят настоящие страсти. Это вызывает даже некоторую зависть, как считаете? – лукаво проговорил Сильван.

– Сложно с вами согласиться. В том смысле, что если бы я решил жить в браке, то выбрал бы лучше жизнь поскучнее…

– Это потому, что вам, вероятно, хватает веселья на работе. Надо же где-то и отдыхать. Ну ладно, давайте делить остатки, Густав обчистил нас и разделал как кочаны капусты. Вот кто мог бы запросто бросить свою работу и отправиться богатеть по покерным клубам, не ожидал от него. И главное – ни мускул же не дрогнет, каков засранец! – восхищенно сказал Сильван.

– Да, Густав – интересная птица. Един в двух лицах, – согласился Виктор. Они посчитали фишки, разменяли их на деньги из банка – у каждого осталось где-то по двести марок. Сильван помог собрать фишки и отдал чемоданчик с ними Виктору:

– Пусть будет моим подарком в благодарность за вечер. Хочу сказать: это вы очень хорошо придумали, я по-настоящему развлекся, спасибо. Надеюсь, еще выпадет шанс поиграть, хотя, кажется, Лидия вряд ли захочет снова.

– Лидия? Захочет! Сильван, вы что, конечно, она захочет. И снова проиграет, и снова распсихуется. Такова жизнь, и такова Лидия.

Они рассмеялись, пожали друг другу руки, и Сильван покинул дом Эльмиры.

Глава 12: Не убийство?

А потом я увидел нечто такое, отчего у меня едва не остановилось сердце.

Г. Ф. Лавкрафт, К. М. Эдди мл. «Пепел»

Оставшись один, Виктор допил свой коньяк и посмотрел на часы: было девять. Он вышел на террасу подышать свежим воздухом. Закатное солнце скрылось за плотными облаками, ползущими с моря, свет вокруг был нежным и почти розовым и практически не бросал тени, от этого окружающий пейзаж выглядел как на картине. Виктор снова задумался о рисовании. «И чего меня никак не отпускает эта идея? Сроду ничего не рисовал – сразу после уроков изобразительного искусства в школе даже думать забыл о том, что существует живопись, и даже в картинные галереи не ходил никогда – все равно же решительно ничего не понимаю в этом. И тут на тебе! Какая сентиментальность напала…»

Повинуясь импульсу, сходил в свою комнату, принес блокнот и простой карандаш, захватил голубой маркер, которым обычно выделял значимые вещи в своих записях, сел на кресло и принялся творить. Солнце медленно садилось, становилось темнее, но уже через полчаса на странице блокнота был готов набросок в голубых тонах. Виктор внимательно его рассмотрел и остался доволен, даже слегка удивлен: картинка получилась довольно простая, но не бездарная – симпатичный рисунок, где темные участки были заштрихованы карандашом, а море, небо и часть пляжа слегка подчеркнуты маркером, который заменил своей голубизной розовый колорит реального пейзажа. Дом Ласкеров справа выглядел темным акцентом, притягивая к себе внимание, голубые с серым тучи… неплохо, неплохо.

Виктор откинулся на кресло, вспоминая день. Интересный. Такой полный, насыщенный событиями. И, что важно – приятными событиями. Даже демарш Лидии не испортил настроение, скорее, подчеркнул остроту жизни, которую Виктор вел в отпуске. Почему-то он вспомнил женщину, которая загорала на скалах. «Интересно, где она живет? Чем сейчас занята? Замужем или нет? Хотя… если она замужем – зачем бы приехала загорать одна?» Виктор решил думать, что она одинока, и стал представлять себе сцену их знакомства – что-то незнакомо заныло в груди… Потом вдруг оборвал себя: «Эй, ты чего? Кто ты и куда дел старину Виктора, сердцееда и циника?»

В животе заурчало – кроме канапе от Лидии, что нельзя считать