Исповедь дьявола - Софи Баунт

– Думаешь, вы не сможете стать другими, если захотите?

– Ни у моей семьи, ни у меня давно нет права выбора, – отвечает Лео, пожимая плечами.

– Ага, ага, начинается шарманка…

– Шарманка?

– Ты любишь повторять, что у тебя нет выбора. Но он есть. Когда ты решил сбежать за границу, то сделал этот выбор сам. Когда решил остаться, это тоже был твой выбор. У каждого есть выбор, но последствия нам не нравятся. Ты можешь сбежать. Даже смерть бы тебя не испугала. Однако ты ни черта не делаешь, потому что любишь свою семью и не бросишь их. Знаешь, Адриан как-то сказал, что Бог всегда дает нам право выбора. Мы не звери в клетке. Он может наставить нас, но быть с Богом – наш выбор. Когда Бог создал Адама, то создал и Лилит. Она не захотела выполнять его волю, отказалась, но Бог не убил ее. Напротив. Он создал Еву, а Лилит позволил жить дальше, пусть и не под его крылом.

– Такими темпами ты скоро уйдешь в монастырь, – голос Лео звучит сдавленно.

– Ты против? – смеюсь я.

– Ну что ты… буду всем хвастаться, что после секса со мной девушка решила стать монашкой.

Лео выпрямляется, слегка вращая плечами и разминая тем самым спину. Я успеваю отметить, как плотно черная рубашка обтягивает грудные мышцы, а потом задеваю краем глаза и натянутую ткань брюк на бедрах, по которой безумно хочется провести пальцами и ощутить мощное мужское тело…

Черт.

Иногда я сомневаюсь, кто из нас с Лео более озабоченный. Стоит адвокату пошевелиться, и я уже начинаю фантазировать, как он прижимает меня к стене своим донельзя сексуальным торсом.

Придурочная.

– Очень смешно, – фыркаю я и, чуть пораздумав, спрашиваю: – А ты веришь в Бога?

Лео бросает в мою сторону изучающий взгляд, сканирует от лица до сомкнутых коленей, на которых задерживается чуть дольше, словно в следующую секунду протянет ладонь и разведет их.

– Что? – смущаюсь я.

Малахитовые глаза искрятся заманчивым блеском.

– Подумал, что следом ты протянешь мне брошюрку с религиозными учениями.

– Извини, забыла дома. И у тебя уже есть секта. Вторую не потянешь. К тому же, – я ехидно зубоскалю, – церемониальные платья «Затмения» тебе очень идут.

– Во-первых, это была мантия. Во-вторых, «Затмение» – не религиозная организация.

– Ах, прости, – театрально восклицаю, прикладывая руку к сердцу, – я неправильно подобрала слова! Вы всего лишь чокнутые маньяки, возомнившие себя карателями преступников.

– Угомонись, – вполголоса требует Лео.

– Ладно, – развожу руками, снимаю ботинки и закидываю ноги на панель. – Так ты веришь в Бога?

Лео ошарашен моей наглостью, многозначительно выгибает одну бровь и кривит уголком губ.

Успех!

Я вызвала эмоции на его бесчувственной физиономии.

– Верю, – цедит он.

Однако убрать ноги с панели не просит.

– Серьезно?

– А ты? – каменным голосом спрашивает он, будто вот-вот выкинет меня из окна.

– Я верю, что есть особая сила, которая создала этот мир. Назовем ее Богом.

Лео поглядывает на мои ноги, и я вдруг отмечаю, что жесткость в его тоне совсем не из-за злости. Он волнуется. Не столько за мою безопасность, ведь это Лео, он и представить не может, чтобы он – он! – не справился с управлением и попал в аварию, нет, больше похоже на подавленную жажду самому закинуть мои ноги на панель, перед этим устроившись между ними.

Я сажусь в кресле правильно, смущенная реакцией Лео.

– Тогда почему тебя удивляет, что я тоже верю в Бога? – интересуется адвокат.

– Потому что ты убивал людей.

– Я убивал монстров, а не людей, – парирует он строго.

– Все люди – монстры. Но одни поддаются дрессировке и воспитанию, чтобы сосуществовать мирно, а другие нет. Суть в том, что ты не боялся Божьего гнева, когда нажимал на курок.

– Я верю в Бога, а не в ад. Верю, что есть нечто вне нашего понимания.

– И этому нечто на нас плевать.

– А почему ему должно быть не плевать? – ухмыляется Лео. – Скажем, построил ты замок из песка, порадовался ему, а потом что? Уйдешь. Иногда будешь задумываться: сломал ли его кто-нибудь? Смыл ли его океан? В целом же… тебе нет до него дела. Ты построишь еще сотни замков. Миллионы. А то, что с ними будет, не твоя забота. Бог никому ничего не должен. С чего кто-то решил иначе?

– Думаю, Бог, чем бы он ни был, просто не настолько вездесущ, как считают люди. Представим, что ты вывел живой организм путем генной инженерии. Ты Бог. Творец. Созданный организм начинает размножаться. Больше ты его не контролируешь. Он может начать убивать себе подобных, убивать других животных, может мутировать и стать чем-то жутким… Ты можешь придумать вирус, который уничтожит созданных тобой существ, а можешь ничего не делать. Это выбор. У всех есть выбор. Почему его не должно быть у Бога?

Лео хмыкает и окидывает меня странным взглядом, в котором я читаю смесь удивления, интереса и уважения. Мне это льстит.

Мы выезжаем из города, и адвокат снова сбавляет скорость, хотя мы на пустой прямой трассе. Судя по серьезному выражению лица, он хочет о чем-то поговорить до приезда в резиденцию, но не решается.

– Мы же вроде опаздываем, – напоминаю я.

– Почему ты встречаешь Новый год со мной? – низким голосом спрашивает он.

– Потому что ты позвал? – саркастично подсказываю я.

– Ты могла отказаться. Могла сделать любой… выбор, – он делает акцент на последнем слове.

Дразнит, зараза такая.

– Я обещала, что помогу вернуть память.

– Если не хочешь меня видеть, зачем помогать?

– Я должна!

– Ты ни черта мне не должна, Эми! – сурово чеканит он. – Ты либо желаешь помочь, либо нет.

– Что ты хочешь услышать? Да, я хочу, чтобы ты вспомнил прошлый год. Конечно, хочу!

– Почему? Мечтаешь, чтобы я оставил тебя, но при этом хочешь вернуть мне воспоминания о наших отношениях? Где логика?

– Ты не отстанешь, да? Ладно. Дело не в тебе. Дело в твоей драгоценной тете Стелле. Поэтому я согласилась. Доволен? Она была подозреваемой по делу Кровавой Мэри. Почерк Мэри и фантома очень похожи. Возможно, это один человек.

Лицо Лео вновь приобретает полную беспристрастность.

– Используешь меня, чтобы добыть информацию для Виктора?

– Виктор ведет дело твоего «Затмения», а не Кровавого фантома, – отрезаю я. – И Виктор пропал. Вот тебе вторая причина. Я хочу поговорить с Евой. Она последняя, кто его видел. Кальвадос сказал, что Шестирко уехал из города, но он сомневается, что это правда.

– Ева не станет обсуждать Виктора, – уверяет Лео. Его телефон начинает вибрировать. – Я пытался с ней поговорить. Бесполезно. Она