Исповедь дьявола - Софи Баунт

– Н-не надо, – заикаюсь я, чувствуя его теплые ладони под толстовкой, скользящие вдоль позвоночника.

– Почему? – низким глубоким голосом спрашивает он. – Ты меня возбудила. Теперь отвечай за свои действия.

Левая ладонь Лео так сильно сжимается на моих ягодицах, что я, едва дыша, со стоном начинаю умолять его:

– Пожалуйста… я… прости… это… это неправильно…

Он тихо смеется мне в шею и, словно в отчаянии, качает головой.

– Какая же ты еще… маленькая, – шепчет он. – А хочешь казаться взрослой.

– Лео, – сглатываю я, осознавая, что, если он сам не остановится, я не стану сопротивляться.

Черт возьми, не только он возбужден. Я сама могу думать лишь о том, как Лео сорвет с меня одежду, о чем думать категорически нельзя!

Однако Лео громко втягивает носом воздух и выдыхает, а затем сажает меня обратно на пассажирское сидение. Какое-то время Лео крепко сдавливает в руке ручник, прежде чем завести «Лексус» и снова выехать на дорогу.

– Отлупить бы тебя, – бормочет он с каменным лицом, поправляя свой ремень и выжимая педаль газа.

Слушая его нервное дыхание, остаток пути я решаю благоразумно помалкивать.

Мы подъезжаем к резиденции. Высокие сосны скрывают ее от мира, но здание до того огромное, что лес на его фоне кажется кучкой сорняков.

– Добро пожаловать в нашу скромную обитель, – говорит Лео.

– Если три тысячи квадратных метров для тебя скромность, то что для тебя богатство? Собственный остров? И я просто счастлива, да. Безумно скучала по темным, холодным коридорам и лабиринту с Минотавром в подвале.

Лео мимолетно улыбается. Паркует «Лексус» рядом с главным входом у заснеженного фонтана.

– Ты о Еве?

– Ну не ты же предпочитаешь сидеть под землей, а не на ней.

– Она любит рыться в старом хламе, который там спрятан. Правда, большинство вещей сгорело при пожаре.

– Не говори мне о том пожаре, пожалуйста.

– Почему?

Я выхожу из машины.

– Потому что в тот день ты меня бросил и сбежал на полгода, – говорю я и захлопываю дверь «Лексуса».

Резиденция возвышается надо мной, точно монстр из кошмаров. Каждый раз, когда я сюда приезжаю, мне грозит смертельная опасность. Здесь меня едва не убила Ева. Едва не убила Стелла. Едва не убил пожар. И едва не убило тайное общество.

Остается только гадать: кто захочет меня прикончить на этот раз?

Глава 11

Не дожидаясь Лео, я шагаю к главному входу навстречу двум скалам: близнецам Адаму и Алану – телохранителям и помощникам Стеллы. Они приветствуют меня поклоном головы. Изо рта ни звука. Не люди, а две античные каменные статуи, внушающие ужас габаритами. Все как Стелла любит. Огромные автомобили, дома и мужчины.

– Госпожа запретила вам разговаривать? – подстрекаю я.

В ответ парни мне даже не улыбаются, разворачиваются в солдатской манере и кивают на дверь. Я раздраженно вздыхаю. Стряхиваю снежинки со своей макушки, пока Лео ставит машину на сигнализацию и спешит к нам, поскрипывая снегом.

– Вы их как собак выдрессировали? – спрашиваю, когда Лео поднимается на округлое крыльцо. – Они и рот не имеют права открыть без разрешения?

– Им так больше нравится. – Лео приобнимает меня за плечо. – Ребята давно стали членами семьи, не обижай их. Они еще Льву Гительсону служили.

– Достались в наследство?

Лео шутливо цыкает на меня, пожимает парням руки, и мы заходим в гостиную, которая больше напоминает тронный зал с золотыми люстрами и колоннами.

Прошлый раз, когда я была в резиденции, здесь проходило собрание тайного общества. Красные балахоны. Маски. Пафосные речи. Жертва вечера… интересно, убили того парня или нет? Лео сказал, что его хотели лишь запугать, но слабо верится, учитывая, какой мерзкий послужной список ему предъявили. «Затмение» бы простило торговлю детьми? Сомневаюсь.

Прощать они умеют только самих себя.

Перед глазами образы той ночи, и я встряхиваю головой, отгоняя воспоминания.

Не сегодня.

Мне нужно поговорить со Стеллой и Евой. Особенно с Евой. Это главное. Не мог Виктор просто взять и исчезнуть! Подобные финты больше свойственны Лео, а Виктор бы так со мной не поступил.

Посередине зала красуется трехметровая ель, украшенная искусственным снегом, бело-золотыми шарами и яркими гирляндами. Свет люстры приглушен, и огоньки шустро бегают по стенам.

Обняв за талию, Лео ведет меня в столовую.

– Давай заключим какой-нибудь договор об ограничении доступа к телу? – сдавленным голосом прошу я.

А сама мечтаю повиснуть на его шее, как обезьяна, и болтаться так до утра.

– Не нравится, когда я тебя касаюсь? – воркует Лео, крепче прижимая меня к себе.

Я прячу руки в карманы толстовки.

Слишком нравится.

В том и проблема!

– Мы же друзья, – шелестит Лео чересчур дразняще, будто сейчас схватит меня не за талию, а куда ниже. – Друзьям можно трогать друг друга.

– Предпочитаю быть твоим другом на расстоянии в метр, – ворчу я, сгорбившись.

Зеленые глаза Лео вспыхивают в полутьме, как у тигра на охоте, – или мне так кажется из-за гирлянд, – но адвокат все же убирает руку с моей талии.

Возникает ощущение, что чем больше я его отталкиваю, тем активнее он идет в атаку. Мужская сущность? Добиться цели любой ценой? Хорошее качество, но раздражает, когда сама становишься добычей.

– Есть идея, – произносит Лео с азартными нотками в голосе, которые вынуждают меня улыбнуться, – после ужина поднимемся ко мне в кабинет и составим договор о наших отношениях. Но я хочу, чтобы там был пункт, допускающий прикосновения в ночное время. Иначе я не играю.

– Это не игра, – фыркаю я, грозно показывая указательным пальцем в его сторону.

– Вся жизнь – чья-то глупая игра, Хромик.

Он хватает меня за грозный палец и целует тыльную сторону ладони.

Я смущаюсь.

Почему каждый его дурацкий жест заставляет меня сменить гнев на милость?

С лестницы доносится клацающий звук, похожий на перезарядку оружия. По ступенькам спускается Ева. В ее руках ружье. Ружье, мать вашу!

Едва коснувшись пяткой пола, девушка наводит на меня дуло.

– Шолем алейхем, братец! – улыбается златовласая блондинка во все зубы.

– Aлейхем шалом, – настороженно выговаривает Лео, – решила вспомнить корни?

– Ловлю еврея, – она по-прежнему держит меня на прицеле и, прищурившись, спрашивает: – Ты еврейка, Эмилия?

– А ты еврейка? – злюсь я. – Опусти ружье!

– Я? Да. И он тоже, – она указывает дулом на Лео и убирает оружие за спину. – Наполовину. Наша мама еврейка. А я ищу чи-и-истого еврея.

Ева разводит руками, широко расставляя пальцы, – они выглядывают из растянутых рукавов ее белой кофты, свисающей до бедер. На ногах золотые лосины. Глаза жирно подведены черной подводкой.

Эта шизофреничка похожа на Пьеро, ей-богу.

Ева