Исповедь дьявола - Софи Баунт

– Я? – едва заметно улыбается Стелла, перебирая в пальцах игрушку погибшего сына. – Зачем мне о них думать?

– У вас везде глаза и уши. И вы разбираетесь в психопатах, – произношу я, всем видом выражая интерес к подобным увлечениям. – Вас ведь привлекает их психология, да? Я видела, что вы собираете досье на разных маньяков планеты. Внушительная коллекция.

– Как умно с твоей стороны поведать, что ты рылась в моем кабинете.

– О, бросьте, вы и без признания это знаете. Так…

Стелла снова жестом ладони прерывает мою речь.

– Сейчас у меня есть более важные дела, – жестко режет она. – С Лео сняли обвинения, а остальное меня пока не волнует. Хобби на то и хобби.

Я едва не произношу вслух: «слабо верится», но прикусываю язык.

– К тому же я слышала, что это самоубийства, – продолжает Стелла.

Она встает и ставит диплодока на полку.

– Но кто-то заставляет жертв покончить с собой! Не по своей же воле люди массово выкалывают глаза!

– Ни у кого из нас нет врага страшнее, чем мы сами, Эмили, – замечает Стелла.– Возможно, кто-то науськивает людей покончить с собой, но раз человек слушается, значит, есть поводы.

– Как вы можете так говорить? Для некоторых повод – неразделенная любовь или проваленный экзамен. И как же Ева? О ней вы забыли? Она тоже едва не убила себя когда-то!

– Повторюсь: нет нам врага страшнее, чем мы сами.

– А что насчет Кровавой Мэри? Помните такую?

Стелла, кажется, удивлена. Ее пепельно-розовые губы складываются в одну линию.

– Сложно забыть дело, по которому была подозреваемой.

– А кто был реальным убийцей? Мы обе знаем, что Мэри не попала за решетку. Где гарантия, что она не вернулась?

– Была Мэри за решеткой или нет… она мертва.

– Неужели?

– Чего ты добиваешься, Эмили? – усмехается Стелла. – Признания? Его не будет. Я ничем не могу помочь. Я не связана с убийствами Кровавого фантома. И вряд ли Мэри с ними связана, если только в аду не построили туристическое агентство с путевками обратно на Землю.

– Вы знаете ее личность. Как и Элла. Но не говорите. Почему? Вдруг это поможет поймать Кровавого фантома?

Стелла окидывает меня внимательным взглядом и устало выдыхает:

– Потому что она мертва.

– Элле кто-то угрожает. Вы в курсе? Кто-то хочет, чтобы она молчала о прошлом, пишут, что убьют ее детей!

Бледное лицо Стеллы вдруг разгорается, уголки губ опускаются, но лишь на мгновение. Она отстраненно выговаривает:

– Я не знала.

– Вы добудете информацию о фантоме?

– Посмотрим.

Я задумываюсь и уточняю:

– Элла… она сошла с ума десять лет назад, а Мэри убивала намного раньше…

– Не думаешь же ты, что Элла была Кровавой Мэри? – тихо смеется Стелла. – Поверь, единственное, что волновало Эллу – ее семья. Она жила ради своих детей и мужа. Была хорошей женой и любящей матерью. Но, подозреваю, ты уже догадываешься, почему ей угрожают, да? Она была психиатром той самой Мэри. Элла слишком много знает. А значит, дело и правда как-то связано с нашей психопаткой из прошлого. Вопрос только… как именно? Выясню, что смогу.

Я киваю, не зная, что еще сказать. Стелла проводит пальцем по пыльной азбуке, разглядывает грязь, как загипнотизированная.

В комнате снова раздается какой-то странный звук, напоминающий вой, но более приглушенный. Я никак не могу понять, откуда он доносится.

– Ты знаешь, что это первый Новый год за много лет, который мы решили отметить?

– Догадалась, – бормочу я и изумленно спрашиваю: – А раньше отмечали?

– Мой муж возил детей за границу кататься на лыжах, дарил дорогие подарки и заставлял прислугу украшать дом. Я и сама любила Новый год.

– И со смертью мужа вы решили детей больше ничем не радовать?

– Когда Лев умер, Лео и Глеб уже не были детьми. Ты верно подметила, что дело в смерти. Но не его.

– Не совсем пони…

– 31 декабря мы с мужем узнали, что нашего сына убили.

– О боже…

Я виновато вжимаю голову в плечи.

– С тех пор мы не отмечали Новый год.

– Я… могу понять. Извините.

– Не извиняйся. Арье давно просил меня оставить смерть сына в прошлом, но он не женщина и не мать, ему не понять, каково это… потерять часть души, часть себя самого. Пустоту после смерти собственного ребенка, – единственного, которого Бог тебе дал, – ничто и никогда не заполнит. Лишь эта комната… она ненадолго зашивает рану. Но потом швы расходятся, а рана так и не зажила. Приходится возвращаться, чтобы не истечь кровью и не остаться пустой оболочкой.

И снова за стеной раздается звук. Скрип. Затем скрежет. Стелла с интересом наблюдает за моей реакцией, а я и спросить боюсь, что за чертовщина. Точно не ветер. Там что-то есть. Словно дикое животное.

– Я хочу, чтобы ты кое-что увидела, – говорит Стелла и касается азбуки на полке.

Она вытягивает ее из стопки книг, но не до конца – раздается щелчок. Книжный шкаф отъезжает от стены.

Обалдеть.

– Потайной ход? – хриплю я.

– Иди за мной, – просит Стелла.

Мы спускаемся по лестнице в подвал, освещенный тусклой настенной лампочкой. Вокруг нее летают мошки. Я обнимаю свои плечи. Комната холодная, но, к счастью, не сырая. Когда глаза привыкают к темноте, вижу решетку от бетонного пола до потолка.

Я подпрыгиваю из-за очередного воя. Мерзкий скулеж эхом несется по стенам, давая понять, что за железными прутьями мини-тюрьмы кто-то есть.

До последнего я ожидаю увидеть животное, вроде волка или собаки, но очертания темного пятна, забившегося в углу, отнюдь не относятся к четвероногим.

– Ч-что з-з-за черт? – заикаюсь я.

– Я совершила много ужасных поступков, Эмили. И о большинстве из них буду жалеть. Однако то, что я делала ради своей семьи, при необходимости сделаю снова. Защита семьи – главное, и я обеспечу ее любыми способами. Помни об этом.

Под ее взглядом хочется удавиться.

Стелла привела меня сюда, чтобы угрожать? Только мне начинает казаться, что мы нашли общий язык, как эта женщина напоминает, что я навоз на ее подошвах.

– Кто там? – шепчу я, указывая на силуэт в клетке.

– В прошлом году я рассказывала, что Марка убили враги моего мужа. Знакомься. Это человек, который похитил моего четырехлетнего сына.

***

От ужаса к горлу подкатывает тошнота.

– Что вы с ним сделали? – шепотом спрашиваю я.

– Мой муж схватил его много лет назад и заточил здесь.

Темный силуэт вдруг кидается на клетку и бьется о нее, едва не разбивая себе лоб. Он рычит и воет, цепляется за прутья, заставляет железо дребезжать под