Не Альфа волчьей стаи - Ольга Сурмина

Вслед за ней в комнату вошёл отец, который явно пытался собраться с духом, чтобы перестать бессмысленно, вежливо улыбаться всем подряд. Юркнула и Аделина, а за ней мелькнули глаза Генри. Складывалось впечатление, что тот не оставлял её ни на минуту.

— Марлен!! — воскликнула юная девушка, хотела было обнять сестру, но мать её остановила.

— Красоту испортишь, — одёрнула та её. — Вот закончится церемония — обнимай, сколько захочешь. Сейчас не трожь — осыпятся блёстки.

— Марлен, платье — просто супер! — Аделина стала активно кивать головой, сложив перед собой руки. — Просто супер, ты прям королева! Грудь смотрится шикарно!

— Ты тоже выглядишь шикарно, — вдруг сказал стоящий в дверях Генри, глядя куда-то в сторону. — Невеста, понятное дело — невеста, но ты тоже шикарна.

— Спасибо, — младшая сестра довольно зажмурилась.

А Йорфер едва заметно стиснула зубы. Ну конечно, он и тут вставит слово. Зачем пришёл? Подготовка невесты к выходу — семейное дело. Но, видно, Альфа уже считал себя частью семьи. Заочно.

— Мам, — Аделина надула губы, — ну раз обнять нельзя, я кое-что ей шепну на ушко. Аккуратно. Это только между нами!

— Не трогай блёстки, — та закатила глаза. — Неужели потом нельзя сказать?

— Ну нет, это на счастье! — девушка лучезарно улыбнулась. Подошла к сестре, наклонилась к её уху и тихо, едва слышно прошептала: — Нам очень нужно поговорить. Это важно. Это по поводу стаи. Встретимся после церемонии за домом.

Марлен непонимающе вскинула брови, но после тут же нахмурилась и кивнула.

— Спасибо, конечно, так и сделаю, — она игриво подмигнула сестре. — Хороший совет.

— Ну что ж… — отец одёрнул костюм, тяжело выдохнул и продолжил: — Готова? Идём?

Она кивнула, затем молча взяла его под руку. Словно восковая фигура, или тень сама себя. Медленно двинулась вперёд, идя мимо Генри. Старалась не смотреть на него, не смотреть ему в лицо, но чувствовала, как он смотрел. Разглядывал, и что конкретно было в его зрачках — знать не хотелось. Оно в любом случае разочарует.

Если там кривое непонимание — это разозлит и сделает больно. Если интерес — вызовет раздражение, а если огонь — вызовет ярость, потому как Аделина думает, что он принадлежит ей. И пусть принадлежит, всё давно уже решено. Ставки сделаны. Всё на своих местах. «Люби мою сестру так, как обещал раньше любить меня» — вертелось в голове. «Люби. А на меня не смей коситься ни с какими мыслями. Просто не смей».

Улица была буквально пропитана невообразимо сладким запахом цветов. На заднем дворе стояли светлые плетёные корзины с белыми цветами. Везде: рядом с широкими лавками для гостей, вдоль тёмно-фиолетового ковра, который вёл к трибуне с «декоративным» священником. Шелестели деревья, над головами зрителей раскачивались небольшие бумажные фонарики. Вечером они будут гореть, а сейчас просто украшали двор.

Всё вокруг выглядело как в помпезном романтическом фильме. Гости, которые уставились на невесту, украшения из цветов, эти пресловутые корзинки. Круглые металлические столики, на которые после обряда явно вынесут угощения. Иногда запах цветов перебивал… лёгкий флер жареного на гриле мяса, которое готовил кто-то из оборотней за домом.

Марлен прикрыла глаза и шагнула вперёд. Почему-то ей нравились их взгляды. Нравились, она ничего не могла с этим поделать. Удивлённые, ошарашенные, восхищённые. Словно ожидалась… селянка в платье, а пришла принцесса. Самая настоящая принцесса. Впервые за долгое время тело захватывало необъяснимое чувство… собственного достоинства, которое, казалось, покинуло её с тех пор, как девушку бросил Генри.

Где-то сбоку топтались её «подружки». Волчицы в длинных сиреневых платьях с закрытыми плечами, и только у одной платье было выше колена. Жаклин. Она и вправду его перешила — причём очень умело. Игриво махала рукой Йорфер, пока та шла по дорожке со своим отцом, но её улыбка явно походила на искривлённый отвращением оскал. Правда, сейчас этого никто не замечал. Все взгляды принадлежали невесте.

Оскал Жаклин тоже ощущался приятным сейчас. Пусть даже мимолётно, пусть даже самоубийственно. Она сегодня — королева своего театра. Впервые — самая лучшая. Самая красивая.

Почему-то не хватало сил поднять глаза на жениха. Марлен видела только его чёрные, блестящие в пасмурном свете ботинки и такие же чёрные брюки. Когда смелости становилось чуточку больше, то начинали мелькать его бледные руки с краями белых манжетов.

Отец ощущался как призрак. Каждый шаг заставлял неизбежность приближаться, каждый шаг отзывался новым болезненным ударом сердца. Но, как ни странно, сопротивления не было. Лишь смущение, волнение и детская радость за каждый зрачок удивлённых гостей.

Она подошла к деревянной трибуне. Отец молча передал невесту жениху, затем нервно отступил на шаг назад. Почему-то вместо его лица Йорфер вновь рассматривала его пальцы. Часы на коричневом кожаном ремне, которые чуть виднелись из-за манжеты, квадратные прочные ногти.

— Посмотри на меня, — раздался тяжёлый хриплый голос. — Или ты так мечтала увидеть не меня здесь, что даже не хочешь видеть моё лицо?

По спине пополз странный холод. Нервный и сладкий. Девушка проглотила ком и всё же подняла взгляд на Бету.

Как всегда — холодные синие глаза с длинными чёрными ресницами. Странная, слегка безумная полуулыбка и конский хвост из чёрных волос. Ему чертовски шла его рубашка. Чёрный пиджак, чёрный галстук. Неувядаемая классика вечного снобизма, прямо как он любил. Но сегодня… эта классика была как никогда уместна.

— Ты великолепна, — также хрипло пробормотал он. — Я доволен. Рад, что решил жениться.

— Тебе идёт этот костюм, — только и смогла выдавить из себя обескураженная девушка. — Очень. Нолан.

«Священник» начал что-то рассказывать про болезнь, про здравие, про счастье и горе. С помпезной улыбкой, с размахами рук. Вот только… Йорфер его почти не слушала, изучая глазами узел на галстуке жениха и его точёный квадратный подбородок. Как робот прошептала своё «да», когда стало нужно, и вздрогнула, когда «да» сказал он. Дрожащей, холодной рукой надела на его палец кольцо,