Не Альфа волчьей стаи - Ольга Сурмина

Ветер усилился. Некоторые фонари закачались в небе, будто их вот-вот сорвёт вниз. Кто-то испугался. Кто-то рассмеялся.

А Марлен всё стояла. И думала, что в этом есть правда.

Иногда желания летят. А иногда — просто сгорают, прежде чем дотянуться до неба.

В конце концов они скрылись, остались лишь те, что освещали двор. Мерно покачивались на нитях, едва ощутимо пахли горением. Праздник продолжался. Всё ещё выносили закуски, всё ещё раздавались шутки, неловкие поздравления, похвалы. Всё-таки Нолан постарался. И… хотя Йорфер мечтала о свадьбе не с ним, эта свадьба была… неплохой. Может, если бы не очередные странные новости, если бы не мерзкий взгляд Жаклин сквозь толпу, её можно было бы назвать хорошей. Хорошей, включая платье, которое самоуверенный Бета выбрал и купил ей сам.

— Они здесь будут ещё долго, — раздался хриплый голос практически над ухом. — Генри… всех проводит. Думаю, мы можем вернуться в дом. Все всё понимают.

Он взял её под руку. И она пошла, хотя в голове по-прежнему не было ни одной внятной мысли. Только шорох травы, тишина, оглушающее биение собственного сердца. Сознание словно отказывалось понимать, куда они идут. Что… должно случиться сегодня ночью.

Как ни странно, Нолан вёл её не к себе в комнату, хотя Марлен надеялась её увидеть. Он вёл её в широкую гостевую. Одна за одной друг друга сменяли чуть скрипящие пороги, по которым скользил усталый свет мутной луны.

Гостевая. Которая, возможно, в ближайшем будущем станет хозяйской спальней. С широкой двуспальной кроватью из тёмного дерева. На резном изголовье висел… ловец снов из жемчуга и белого кружева. Йорфер рефлекторно вскинула брови, губы исказились в лёгкой полуулыбке.

— Ты правда веришь? Что оно… отгоняет дурные сны?

— Я его для тебя повесил, — раздался тяжёлый голос за спиной, а после захлопнулась дверь. — Поживёшь здесь ещё — и тоже поверишь. Пусть тебя не мучают кошмары, как мучали меня. Раньше.

Она напряглась всем телом. Вроде как, от его заботы было приятно. Даже как-то… тепло. Но под кожей всё одеревенело, когда в складках одеяла мелькнул нож.

Он собирался «распаковывать» свою молодую жену. Резать складки дорогущего платья, одну за другой, и получать от этого эстетическое удовольствие. Марлен помнила. В каком-то роде даже готовилась к этому морально, представляла, как закроет глаза и позволит ему сделать то, что он хочет. Потому что… договорённость. А ещё потому, что он — волк. И с самого детства девушка мечтала отдать себя волку. Сильному. Здоровому. Тому, кто сделает её частью их необыкновенного мира.

Однако теперь, когда зрачки изучали бликующее в свете луны лезвие, внутренние органы завязывались в прочный узел, а сердце подскакивало к горлу.

Он остановил её у кровати, пока она с красным лицом таращилась на тёмный паркет. Ловила в полумраке очертания тяжёлого резного шкафа, такого же тяжёлого комода и массивной керамической вазы на нём, которую наполняла куча огромных красных роз.

— Какая ты красивая, — вновь раздался голос, на этот раз над головой. — Это платье… я же сказал, что ты будешь в нём прекрасна. Оно тебя украсит. Но оно… выполнило свою задачу. Подними руки. — Мужчина взял её под локти и помог ей их поднять.

От частоты ударов пульса начинала кружиться голова. Опять не хватало сил поднять на мужа глаза, хотя бы мельком. Йорфер видела очертания прядей длинных волос, которые выбивались из хвоста и падали на грудь, спрятанную под костюмом, на плечи. Видела… точёные губы и квадратный, гладко выбритый подбородок.

Отказать ему даже не возникало мысли. Они — муж и жена, у них первая брачная ночь. И Жаклин, конечно, будет в ярости, но ярости Нолана Марлен сейчас боялась куда больше.

Взял её, несмотря на отказ Альфы. Взял её, несмотря ни на что. Из жалости? Или из похоти? Это было уже не важно. Он стал для неё настоящим. Настоящий… имеет на неё право. В отличие от всех прочих. В отличие… от Генри.

В глубине души Йорфер надеялась, что эта ночь поможет окончательно вытравить образ Альфы из головы. Отправить его туда, где ему и надлежит быть. В раздел… равнодушных воспоминаний о тягостном прошлом.

В руках Беты блеснул знакомый нож. Крупный, с резной металлической ручкой. Казалось, он прямо хотел, чтоб этот нож был красивым. Достойным резать ткань, которой касалась её кожа.

Она закрыла глаза.

Раздался звук. Точный, выверенный, после чего кусок пышной юбки упал на пол, обнажив кусочек кожи стройной ноги. Затем ещё кусок, и ещё. Резать её, рвать — огромное удовольствие, ведь ткани на юбке несравненно много. А Марлен… было её нисколько не жаль. Пусть рвёт. С этим платьем на пол сыпались остатки праздника. Остатки театральной свадьбы «по договорённости». «По расчёту».

— Красивые ноги, — он медленно провёл горячей рукой по бедру. — Удивительно, что ты не бросаешь острот. Не говоришь, что передумала.

— А ты хочешь слышать остроты? — едва выдавила из себя Йорфер, а потом тут же вновь закрыла глаза. — Я умею держать слово. Бери. Ты меня хотел? Бери. Ты на мне женился — значит, я твоя. По крайней мере… сегодня.

— Возьму, — он вновь погладил её, поднялся наверх и коснулся рукой кружевной ткани лифа платья. — Не шевелись.

Вновь раздался треск ткани, Марлен почувствовала сильное натяжение и отвела голову в сторону. Грудь вывалилась из кружевного корсета, а тот уродливо повис на талии.

— Вот так, — даже сквозь закрытые веки, даже сквозь темноту девушка почувствовала, как он ухмылялся. Тяжело, жутко, возбуждённо. — Только не «по крайней мере сегодня», а всегда. Я — твой муж. Ты пошла на брак со мной. Так что исполнять супружеский долг ты будешь не по настроению, а как было уговорено. Хорошо? Тебе понравится. Со временем. Втянешься.

Кожу груди обожгли напряжённые ладони. Едва не стальные — пальцы чуть поглаживали ореолы, давили на торчащие от холода соски.

Приятно. И тяжело, и отторгающе. Всё вместе. Места, где он касался,