Император Пограничья 17 - Евгений И. Астахов

— Все понимают, что мы следим. Аудиторский приказ работает проактивно: выявляем возможные конфликты интересов при заключении договоров до того, как они превращаются в проблемы.

Я лишь вопросительно поднял бровь, и собеседник охотно привёл примеры.

— На прошлой неделе во время продления действующего договора на поставку канцелярских товаров обнаружили, что глава закупочного отдела Торгового приказа состоит в родстве с владельцем компании. Родство дальнее, третье колено, но цены этот поставщик выставлял на пятнадцать процентов выше рыночных. Контракт расторгнут, нашли нового поставщика, по поводу главы закупок его руководителю подан рапорт. Сейчас ему ищется замена.

Артём перелистнул страницу.

— Другой случай: при проверке договора на строительство складов выяснилось, что подрядчик указал устаревшие расценки на материалы, завысив стоимость работ на семь процентов. Договор отправлен на пересогласование с корректными цифрами.

— Сколько сэкономили?

— На этих двух случаях — около четырёх тысяч рублей. Мелочь в масштабах бюджета, но дело не в сумме, — собеседник посмотрел мне в глаза. — Дело в сигнале. Чиновники видят, что даже мелкие нарушения не проходят незамеченными, и уже не желают подставляться, рискуя собственными шкурами.

К нам присоединился Германн Белозёров, выглядевший куда бодрее, чем в те первые дни после моего прихода к власти во Владимире. Казначей больше не носил печать вечной усталости на лице — теперь это был человек, которому наконец позволили делать свою работу честно. Оказывается, порядочный казначей при воровском дворе чувствует себя примерно как рыба на сковороде — и примерно так же выглядит.

— Ваша Светлость, — Германн протянул мне сложенный лист с финансовой сводкой, — общие показатели за квартал.

Я пробежал глазами по строчкам.

— Расходы казны снизились ещё на семь процентов, — пояснил граф. — Прибыль выросла на двенадцать. Доходы от продажи Сумеречной стали в сочетании со сниженными налогами, которые увеличили торговый оборот, в настоящий момент многократно перекрывают расходы на строительство и содержание армии.

— Парадокс, не правда ли? — заметил я. — Снижаем налоги — и получаем больше денег.

Истина, очевидная любому торговцу репой, но почему-то недоступная поколениям князей с университетским образованием.

— Классическая ошибка предшественников, — кивнул Белозёров. — Они душили торговлю высокими сборами, а потом удивлялись, почему казна пустеет. Живой поток приносит больше, чем пересохшее русло.

Мы прошли через площадь к зданию Аптекарского приказа. Внутри кипела работа: фельдъегери доставляли пакеты с государственными документами, секретари принимали посетителей, в воздухе витал характерный запах власти и чернил.

Боярыня Ладыженская встретила нас в своём кабинете — просторном, но обставленном без излишней роскоши. Лариса Сергеевна поднялась из-за стола, и я снова отметил, как преобразилась эта женщина с момента нашей первой встречи. Печаль в её глазах никуда не делась — потеря младшего сына не залечивается должностями, но теперь её разбавляла искра деятельной энергии.

— Прохор Игнатьевич, — она указала на кресло, — рада вашему визиту.

— Как продвигается работа?

Вместо ответа боярыня взяла со стола лист бумаги и протянула мне.

— Запрос из Владимира поступил сегодня утром, — пояснила она. — Вспышка кишечной лихорадки в восточном предместье. К обеду я уже подготовила ответ с выделением необходимых медикаментов и направлением двух целителей.

Я посмотрел на часы. Половина первого.

— Быстро.

— При Скоропадском такой запрос рассматривался бы неделю, — в голосе Ладыженской прозвучала горечь.

Покойный глава Приказа умел превращать простейший вопрос в бесконечную волокиту — особенно если за ускоренное рассмотрение не доплачивали.

— Пока чиновники согласовывали бы, кому поставить печать, люди бы умирали. Более сотни пациентов погибли от излечимых болезней, потому что он украл деньги на лекарства.

— Я помню, — кивнул я. — Поэтому вы здесь. Как справляетесь? Где видите сложности?

Боярыня задумалась, прежде чем ответить.

— Справляюсь лучше, чем ожидала, — признала она. — Сложности есть в логистике: поставки редких Реликтов из дальних княжеств занимают слишком много времени. Если случится серьёзная эпидемия, мы можем не успеть.

— Предложения?

— Создать региональные склады в ключевых точках, — Лариса Сергеевна достала ещё один документ. — Я подготовила предварительные расчёты. Три-четыре склада с базовым запасом лекарств и Реликтов позволят сократить время доставки в критических случаях вдвое.

Я взял бумагу и пробежал глазами по цифрам. Расчёты были грамотными, с учётом транспортных расходов и стоимости хранения.

— Хорошая идея. Согласую с Германном Климентьевичем и дам ответ до конца недели.

— Благодарю, Ваша Светлость.

— Как с преемником? — спросил я, вспомнив наш разговор на новогоднем приёме. — Нашли кого-то?

— Есть несколько кандидатов на примете, — Ладыженская улыбнулась. — Сейчас присматриваюсь к молодой женщине из мещан. Она работает в аптеке при центральном владимирском госпитале. Толковая, с хваткой. Через полгода приведу её сюда, начну обучать с низов.

Я поднялся, удовлетворённый увиденным. Боярыня провожала нас до дверей, и в её осанке читалась уверенность человека, нашедшего своё место.

Покидая здание, я заметил в окне соседнего особняка склонённую над столом фигуру. За долгие часы хождения по различным Приказам солнце уже клонилось к закату, остальные кабинеты опустели, но этот человек продолжал работать, низко склонившись над огромной картой.

— Кто это? — спросил я Артёма.

Стремянников проследил за моим взглядом.

— Михаил Зобачев. Простолюдин из Рязани, бывший приказчик. Отобран по конкурсу в Дорожный приказ три месяца назад.

— Почему работает допоздна?

— Готовит проект реконструкции тракта до Владимира, — Артём усмехнулся. — Работает за троих. Сам вызвался, когда узнал, что дорога разбита и караваны тратят лишние сутки на объезды. Уже рассчитал стоимость, сроки, необходимые материалы.

Я смотрел на силуэт в окне — молодой человек, склонившийся над картой в сиянии светокамня, пока коллеги давно разошлись по домам. Ни титула, ни связей, ни богатого папаши. Просто талант и желание работать.

— Когда закончит проект, — сказал я, — приведи его ко мне. Хочу посмотреть, что он там насчитал.

Артём кивнул, делая пометку в блокноте.

Меритократия в действии. Не происхождение определяет место человека, а его способности и труд. Именно так и должно быть. Именно такую систему я выстраивал когда-то давно, в другой жизни, и теперь воссоздавал здесь заново. Камень за камнем, человек за человеком.

Новая столица обретала плоть и кровь.

* * *

Шестиэтажный дом из белого известняка возвышался над окружающей застройкой, словно маяк посреди моря деревянных крыш. Я стоял у входа, разглядывая фасад с колоннами, карнизами и лепными медальонами над окнами — творение фон Штайнера во всей красе. Архитектор не умел создавать просто здания, только произведения искусства.

Карл замер рядом со мной, скрестив руки на груди, и смотрел на своё детище с выражением отца, наблюдающего за первыми шагами ребёнка. Утреннее солнце золотило известняк, и дом словно светился изнутри.

— Первый многоэтажный в новом квартале, — произнёс немец с плохо скрываемой гордостью, — но далеко не последний. Вскоре заложим ещё