Любовь от гроба - Ксения Алексеенко

— Тебя мама в детстве головой уронила на чугунную печку? — Макари на мгновение замерла, прикрыла глаза, кожей ощущая пространство.

Вот туда, к стене… пусто.

— Зуб болит, спрашиваю? — повторил парень.

Макари… мигнула, и оказалась у скамейки. Под стендом с какими-то страшными картинками, на которые ей вовсе не хотелось смотреть. И читать к ним подписи.

Парень присвистнул.

И сделал шаг в ее сторону.

— Не трогай Макари! — завизжала Макари.

— Не шуми ты! — шикнул парень, — Сама тогда иди за мной. Пойдем к стоматологу. Дура.

— Урод. — механически отозвалась Макари.

— Я Царап, а никакой не урод, — передразнил ее парень.

— Да плевать мне.

Но за ним все-таки пошла.

Он вел ее по бесконечным коридорам мимо палат. Кое-где Царапа окликали, он махал рукой или подходил помочь перевернуть тело или обещал вызвать ребят из морга.

— Эй, парнишка! — позвал его морячок в рваной тельняшке.

Он дымил своей трубкой прямо в палате, но никто ему ничего не говорил. Он казался каким-то слишком ярким в палате на шесть коек, полной больных, слабых людей. Центральная фигура, лидер, главный: такая вот аура.

— Да, Капитан? — вежливо ответил Царап.

Совсем другим голосом, чем когда разговаривал с Макари. Не таким противным, что ли. Не так отрывисто и резко.

Почти нормально.

— Тут лягушатнику что-то совсем плохо. Позвал бы ты дохтура, а?

Моряк указал на койку, где, накрытый тремя одеялами, лежал мужчина. На лбу его запекалась свежая рана — будто двинули по башке железной трубой. Макари даже вроде как различила чешуйки ржавчины, осыпавшие щеку.

— Госпожа Лягушка, — бормотал мужчина, — простите, что пропустил бранч, очень хотел присутствовать… я приду на ланч… простите, про пропустил ланч… я приду на бранч… очень хотел…

Светлые волосы неопрятным комом спеклись вместе с кровью. Птицы могли бы свить в длинных волосах Лягушатника гнездо.

Макари сглотнула кисловатую слюну и неосознанно ухватилась за щеку.

— Давно притащили? — деловито спросил Царап.

— Да как раз после обхода. Санитар странный был, — моряк посмотрел на Царапа цепко, внимательно, — тебя я вот помню, парень, его — не видел. Позвал бы ты дохтура с этого их сборища, а?

— Дежурного? Так он…

Моряк покачал головой и сказал веско:

— Ничего не могу сказать плохого про нашего дока, но тут магией воняет, нужен не иначе как столичный эльф.

— Я приду на ланч… — пробормотал Лягушатник, а потом как-то подвернулся, подтянул колени к подбородку и уткнулся здоровой щекой в подушку, затихнув.

— Да я бы… — растерялся Царап, — да кто ж меня к светилам пустит поперек совещания?..

— Надо. — веско уронил Капитан. — Сам знаешь. Погибнет.

Царап кивнул.

— Знаю. Думаю.

Макари резко дернула его за рукав.

— Показывай Макари, где совещание. — свирепо сказала она, — Макари не остановят.

Царап посмотрел на нее. Даже как-то слишком долго смотрел. Потом будто что-то решил, еще раз кивнул, энергичнее, и они побежали. Царап тащил Макари чуть ли не волоком, его ноги были куда длиннее. По коридорам — вверх, вниз, через раздвижные двери, быстрее, быстрее: и правда всполошился из-за Лягушатника. Или боялся перечить Капитану?

На них и вовсе не обращали внимания, едва удостаивая Царапа взглядом. Только секретарша в приемной самого главного из дохтуров попыталась преградить им путь.

Но Макари поудобнее перехватила Царапа за руку, закрыла глаза, ощущая пространство за дверью — пустое пространство, куда они впишутся…

И шагнула.

Миг — и они стоят в центре, рядом с прекрасным эльфом в белоснежных одеждах.

— Вот, — сказала Макари злорадно, — Макари не остановили. Макари обещала, Макари сделала.

Царап, кажется, замер в ужасе. Или в том особом состоянии, которое вечно овладевает неподготовленными существами после перехода сквозь пространство. Том самом, когда не кашляешь и не блюешь только потому, что не можешь решить, с чего бы начать. Сестра это как-то так описывала.

Макари предусмотрительно сделала от Царапа шаг в сторону. Чтоб не запачкал ей случайно ботинки.

Даже погладила его по спине, пока беднягу выворачивало на ковер.

Макари же не изверг какой.

Потом ему вроде как полегчало, и она рассудила, что Царап дальше как-нибудь сам справится с возложенной на него миссией. Благо, внимание эльфа он на себя очень даже обратил.

А вот о Макари никто, кроме Макари, не позаботится.

— Так, — сказала она, обводя невинным взглядом окруживших ее разумных в халатах, — извините, пожалуйста, а тут случайно нет цирюльника? Вот он, — она ткнула пальцем в Царапа, — обещал Макари проводить.

И встретила его растерянный взгляд со злорадством.

Да, она не могла не помочь. Лягушатника ей было жалко.

Но этого придурка совсем нет.

Так что ему вообще никто не гарантировал, что он не наплачется в процессе.

23.10 Макари и Царап 3: Высшее существо хочет превратить меня в мем

Просто удивительно, как такая маленькая девчонка могла оказаться такой большой дурой. Хоть бы предупредила, что портал. Царап бы подготовился. Сдержался. Сглотнул бы.

Шаг в бездонную пустоту, мгновение или вечность бесконтрольного падения, ком под ложечкой успел подняться к самому горлу, и промозглый холод нереальности, от которого перехватило легкие: бр-р-р, правильно ему дружбан говорил, не связывайся с тифлингами и их колдовством, там всегда подстава!

Тифлинги безмозглые, беспечные, у них все место под мозги рога занимают. Полукровки, смески, демоническое отродье, добра от них не жди.

Не стоило соглашаться на ее помощь. Она вообще бешеная какая-то, кидает ее из стороны в сторону, то вспыхивает, то гаснет, это Царап еще в первую встречу заметил. Ее маленькая ручка гладила его по спине так мягко, как будто бы минуту назад не вцепилась ему в рубашку хуже крабовой клешни.

Царап с ужасом смотрел на испорченный ковер. Пряжа разных цветов переплеталась в сложнейший узор, такая работа стоит, наверное, больше, чем сам Царап на невольничьем рынке. Даже если аукционист вынудит его жонглировать.

Его выгонят. Выгонят! И слушать не будут.

Уволят.

Точно уволят.

«Сам виноват, зачем полез не в свое дело, ну сдох бы этот бродяга и сдох», — ну как всегда, папаша никогда не оставит без своего комментария. Когда ж он заткнется!

А Царапу здесь нравилось.