Любовь от гроба - Ксения Алексеенко

Он совсем недавно устроился на эту работу, но ему уже даже зарплату платили, а не только кормили завтраками. И завтраки здешние ему нравились. Только теперь вот из-за поганой девчонки завтрак оказался на ковре. Не надо было завтракать.

— Обещал Макари проводить, — услышал он.

Посмотрел на нее непонимающе. Куда проводить, зачем проводить… А, точно, цирюльник.

Оттер рот.

— Там умирающий, — перебил он, и зажал рот, чтобы не вырвало опять.

— Молодой человек, — мягко сказал эльф. То есть самый главный из врачей. То есть сам Эйханиэль Светлолесский. — предполагаю, вам сейчас сложно разговаривать. Разрешите прочесть воспоминание?

Царап съежился под его внимательным взглядом.

Сколько может прочесть господин Эйханиэль? А если вместо нужного воспоминания он увидит совсем ненужное? Типа… пожар? А если…

«Да ладно тебе, два раза не уволят», — фыркнул Кода.

Обычно советы Коды звучали типа «а попробуй спрыгнуть с обрыва, вдруг летать прикольно», так что Царап старался их игнорировать, но сейчас в его словах было здравое зерно.

— Да, конечно, — сказал Царап, с трудом подавляя тошноту, которая все накатывала и накатывала, волнами, едва удержимо, — читайте, конечно. Так будет быстрее.

Прохладные пальцы господина Эйханиэля коснулись висков, и тошнота вдруг улеглась.

Царапу настолько полегчало, что он даже посмотрел на Макари, и понял, что на ее маленьком личике написано вовсе не сочувствие, а самое что ни на есть злорадство.

«Сверни ей шею», — посоветовал папаша, — «мерзавка все знала, она тебя подставила».

«Ну привела же», — беззаботно отозвался Кода.

Царап в этот диалог не встревал. Он до сих пор думал, что если игнорировать эти голоса, они рано или поздно исчезнут.

Как долго мертвые могут гоняться за живым?

Боги жестоко надсмеялись над Царапом, когда заставили его слышать голоса его мертвых. Для них это, наверное, была смешная шутка, которую они передавали друг другу, и когда решили, что двоих ему маловато, подкинули еще одного недоумершего, чтоб тот умер из-за него. Из-за того, что Царап не справился.

Царап не мог не помочь. Не хватало еще, чтобы к этим двум присоединился голос безымянного бродяги. Вряд ли он воспылает к Царапу большой любовью. Ну уж нет, Царап перед бродягой чист! И сделал все, что мог.

Эльф убрал руки, посмотрел на Царапа… кажется, с сочувствием? Кивнул. Потом обернулся к Макари.

— Макари сможет провести меня в палату тропами ее предков? — мелодично осведомился он, — Или Макари слишком устала?

— Макари может, — обиделась девчонка и сжала кулаки.

Она посмотрела на эльфа, который посмел усомниться в ее искусстве, так яростно, как будто вовсе не понимала, что ее просит великий маг. У нее даже веснушки побледнели. А щеки наоборот запылали, она стала красная-красная, как помидор. И рожки вроде как заискрили.

Господин Эйханиэль положил руку ей на плечо, и рожки засветились ярким-преярким светом, а сыпанувшие с кончиков искры прожгли драгоценный ковер в четырех местах, Царап посчитал.

«Да-а, очень тебе поможет, что оплачивать вы этот ковер будете вскладчину, все равно до смерти не рассчитаетесь», — прошипел папаша.

— Подойди потом к палате, Царап, отведешь ее к господину Хэнку, все за мой счет. Коллеги, продолжайте пока без меня.

И исчез в черном зеве портала.

Царап попятился.

— Ну, я побежал, — пробубнил он.

Слава всем богам, его никто не задерживал.

Может, вообще уйти из этой больницы? И никогда больше не видеть эту дурацкую Макари, пусть сама Хэнка ищет, напряжется, раз уж ей главный пообещал зубы нахаляву! И не встрять на долг за ковер еще, кто вообще вспомнит его имя, если он сейчас убежит? Разве что медсестры с его этажа. И доктор Венталья с его этажа. Он был на этой дурацкой планерке.

Нет, доктор Венталья не выдаст.

Доктор Венталья всегда отдает ему яблоки из корзинок с фруктами, которые носят ему пациенты. И медсестрам раздает. Сам, говорит, есть не успевает. А еще доктор Венталья сказал, что еще раз его застукает жующим эту его поганую смесь, заколдует так, что Царапу челюсть перекосит. Это потому, что ему вроде как не плевать. Он вроде как к Царапу привык. И зовет его толковым парнем.

Очень мало разумных в жизни Царапа звали его толковым парнем. Так мало, что Царап боялся, что если уйдет отсюда, то больше никогда в жизни таких не встретит.

Поэтому демоны с этой девчонкой. Он встретит Макари. Он отведет ее к Хэнку. И ответит за этот дурацкий ковер, если надо.

Царап расправил плечи.

Да, так он и сделает.

Макари дура и подставила его. Это точно. И злорадствует. Но ничего.

Царап усмехнулся.

Можно попросить Хэнка отсос подержать. Тогда он хотя бы посмотрит на ее мучения.

Царап прибавил шаг. Пожалуй, теперь он даже ждет их с Макари следующей встречи.

24.10 Макари и Царап 4: Есть и просить сладости — наш главный приоритет

— У тебя нет ядовитых клыков? — спросил огромный бородатый Хэнк маленькую угрюмую Макари.

Та скривилась и зыркнула на Царапа исподлобья. Тот в ответ скорчил рожу: боюсь-боюсь, ага.

— Вы проверьте, доктор, — повторил он, — а то мало ли. Тифлинги. Она та еще змеюка.

Царап успел сбросить замызганную рабочую одежду в прачечную, и теперь как-то неловко себя чувствовал в рубахе в кабинете Хэнка. Пусть рубаха и была белая и почти чистая. Позавчера стирал.

И все равно, как без кожи.

— Нет у Макари никаких ядовитых зубов, — Макари обнажила клычки, позволяя Хэнку осмотреть челюсть, — он все врет! А если бы были, Макари бы откусывала ими во… всяким там! — она обожгла Царапа взглядом карих глаз, — левые руки, и он бы все равно не смог держать ядоотсос!

— Ну раз ядовитых зубов нет, то обойдемся без отсоса, — спокойно сказал доктор Хэнк.

Он сделал приглашающий жест, и Макари поспешно плюхнулась в кресло.

Доктор осторожно развернул тряпицу с инструментами. Сегодня он работал без ассистентки, поэтому Царап и рассчитывал напроситься.

При виде клещей Макари побледнела и мелко затряслась.

— А об-бязательно?

Доктор взял зеркальце.

— Сейчас посмотрим, — сказал он, оценивающим взглядом окинул трепещущую Макари и добавил, — юноша, а постойте рядом со своей подружкой. Мне будет неловко объяснять доктору Эйханиэлю, почему от меня вверенная мне пациентка убежала.

— В-вы Макари еще свяжите еще! — надулась Макари.

— Она мне не подружка, — тихо пробормотал Царап.

— Макари, скажите