Любовь от гроба - Ксения Алексеенко

Стоит ли намекнуть ей, что, если она настолько не хочет его видеть, вполне могла бы обойтись банальным увольнением?

Чайду бросил оценивающий взгляд на ножки в высоких сапожках. Ну то есть хотел на кинжалы, но ножки несомненно отвлекали. Узкая полоска лезвия, видная в специальном ложе левого ботфорта блестела серебром. Герцогиня женщина логичная и всегда подготовлена к неожиданностям, а значит правый должен быть из холодного железа.

Как же красив должен быть такой танец в опасном блеске такого разного металла!..

Чайду спокойно обогнул герцогиню по не слишком-то широкой дуге, подошел к столику с напитками. Там стояло три кувшина: вода, молоко, какой-то лимонад.

— Вижу, — сказал Чайду, — вы ожидали меня с котиком.

Он плеснул в маленькую чашечку воды и поставил на пол, высадив котенка к воде. Себе Чайду налил молока, выпил залпом, и с тихим стуком поставил чашечку на столик.

— По правде говоря, — сказал Чайду, небрежно облокотившись на верхнюю перекладину станка, — вы могли бы просто спросить, Ваша Светлость. Мне казалось, мы с вами достигли должного уровня взаимопонимания, чтобы отбросить, — он снова прошелся глазами от плоской подошвы удобных высоких кожаных сапог по кожаным брюкам, плоскому животу, который и не пыталась прикрыть распахнутая безрукавка, с трудом сдерживаемой специальными лентами пышной груди, выше — к невероятно высоко вздернутому подбородку, мягким пухлым губам, носику-кнопке к серьезным карим глазам, смотревшим на него торжественно и строго, — весь этот маскарад. Хотя я не могу отрицать, что вы сегодня мне очень нравитесь. Шаманка сшила этот наряд вам лично?

— А вы думаете, в орочьих землях так много полуросликов, что такие вещи на них шьются на мануфактурах? Овцеводческий кризис …ного года, как вы не можете не знать, кончился…

— Ну вот, ну вот, Ваша Светлость. Снова полно слов — и ни одного из них вы не хотели бы говорить. Как вы могли заметить, я нисколько не политик. Дайте мне расчет прямо, и разойдемся на этом.

— Почему вы думаете, что речь пойдет о вашем увольнении?

— Слугу, которому готовы доверить ребенка, не ловят в демонический круг пятого уровня, — насмешливо заметил Чайду.

— Я бы понимала вашу обиду, если бы приказала начертить здесь руны изгнания…

— А, так это попытка меня удержать? Разве я хоть словом, хоть жестом мог дать себя заподозрить в попытке сбежать от вас?

— Скорее уж вы на меня охотились. Выслеживали. Подбирались поближе. — резко ответила Херк и еще выше вздернула подбородок.

— Ого! — Чайду с энтузиазмом вертел головой, разглядывая стены, и не выдержал, вскочил на перекладину в одно движение, пробежал по узкой деревяшке, балансируя неловкими человеческими руками, и дотянулся-таки до яркого кружка в углу, чтобы сорвать его себе, — ловец снов! Вижу, вы вроде как решили поменяться ролями?

Он спрыгнул с перекладины, поднес его к глазам, последил пальцами узор. А потом зацепил проволочным крюком за станок, потерял интерес.

Рыжий подпрыгнул, целясь в пушистые орлиные перья.

— Для вас это игра? Вот вопрос, который я хотела бы задать. Мои сны, мой муж, ребенок, которого я воспитываю, для вас это лишь способ развеять скуку?

— Не недооценивайте ребенка, которого воспитываете. Он задает дурацкие вопросы, потому что ребенок, а вы — потому что трусиха. — Чайду поймал в зеркале свое отражение, капризное выражение лица, вот-вот оттопырит губу; нахмурился, беря себя в руки, — Мне не стоило этого говорить, простите.

Чайду привык вести себя по-человечески. Или думал, что привык. В любом случае его разве хоть и считали странноватым малым, но вроде бы не подозревали. С Херк он слишком… увлекался. Не всегда мог сдержать порывы, часть из которых, насколько он мог различить, была свойственна феям, но вовсе не свойственна прочим разумным расам. Полуросликам, людям, гномам.

Большей их части.

Поэтому Чайду всегда проще было среди артистов и среди детей.

Но Херк с ее острым аналитическим умом нисколько не привыкла слушать свои и чужие эмоции. Вряд ли она могла бы понять сейчас себя, не то что попытку объясниться Чайду.

«Войдя в мое озеро, ты навеки пленила меня»? Чего доброго, услышит только, что он видел ее голой.

Влюбленность для феи — проклятие, наваждение; влюбленность — расплата феи за магию.

Влюбленность превращает вечную жизнь в вечное страдание, бесконечное и бесплодное ожидание ответа. Надежду, что человек вернется к твоему озеру.

Но даже если вернется, даже если примет от тебя щит, даже если скажет «спасибо» — что с того? Ты будешь ждать, но ты не будешь рядом.

Чайду слишком долго путешествовал среди людей и нахватался людских привычек. Он не мог ждать в озере. Он хотел быть рядом.

Пусть это и преследование.

Если она того не хочет, пусть прогонит. Он обещал мелкому, что не бросит его, и пока мелкий не прогонит его тоже, будет за ним присматривать — попутным течением под кормой лодки, целительной прохладной водой в болезни; но если Херк не захочет его больше видеть, он готов смотреть издали.

Пусть он упустит свой шанс, но хотя бы за него поборется.

В конце концов для того и шьет старая шаманка орочьей деве ее свадебный наряд, для того и кует два длинных кинжала: чтобы слишком сильный орк, обнаженный и безоружный, против которого у девы нет шансов в честной схватке, мог склонить перед ней голову.

Или попытаться взять силой: кинжалы уравняют шансы.

Обычно брачный танец с кинжалами — всего лишь красивый танец; но ему обучают так, чтобы дева могла вступиться за себя в битве.

— Почему же вы извиняетесь? Разве следует извиняться за искренность? — звонко спросила Херк, напряженная, как струна.

Всегда в защитной стойке.

Всегда готовая к битве.

Чайду медленно выдохнул сквозь зубы: ему это все слишком надоело.

Он сбросил на пол пиджак. В нем все равно было жарко, и тесновато плечам.

Он расстегнул пуговицы на манжетах рубашки, правая, левая…

— Что вы делаете? — испуг и заинтересованность, в общем-то, небезнадежная смесь, и Чайду, откровенно красуясь, взялся за пуговицы на вороте салатовой своей рубашки, — что вы…

Он аккуратно сложил тряпку, оставшись в брюках. Сбросил ботинки вместе с носками. Оценил пунцовость щек Херк и решил на этом остановиться.

Он все-таки не орк, чтобы доходить до набедренной повязки.

Деревянный пол пружинил под босыми ступнями.

Чайду лишь со стороны наблюдал