Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

старался выделиться среди других, не поднимал сам руку, но когда его вызывали, обычно все знал и у математика был, можно сказать, в резерве. Он занимался охотно, серьезно и всегда помогал другим. Не всем давалась математика, особенно высшая, которую проходили в последнем классе. К тому же многие считали, что дифференциальное и интегральное исчисления им не пригодятся, так как не были настроены поступать в технические вузы, а собирались учиться в гуманитарных. Соученики отца вспоминали, что он не кичился знаниями, но если кому-то бывало трудно выполнить задания по математике или сопротивлению материалов, всегда подсаживался и с удовольствием, совершенно не стараясь казаться героем, объяснял все, иногда проще и доходчивее, чем преподаватель. Он учился хорошо не только благодаря своим способностям, но и потому, что с детства был приучен к систематической работе.

Одним из любимых предметов было черчение. Чертил отец быстро, легко, его работы отличались точностью и тщательностью исполнения, их даже отправляли на выставки. У него явно проявлялось тяготение к технике. Он с особым усердием осваивал технические дисциплины, которые, по его мнению, могли быть необходимы в овладении задуманной профессией. Из школьных кружков посещал только те, которые считал полезными для себя: математический, астрономический и физкультурный. А на занятиях, которые были ему неинтересны, сидел безучастно, с невидящими глазами, и думал о чем-то своем, уверенный, что ненужным предметам не стоит уделять внимание. Так что он не был образцовым учеником, но в общей массе мальчиков и девочек выделялся целеустремленностью, любознательностью, трудолюбием и, по выражению соученицы Надежды Абезгус, «большими карими глазами, в которых всегда светилась мысль». Отец был постоянно поглощен собственными мыслями. Конечно, он не думал тогда о ракетах и космических полетах — его мысли и мечты были обращены к авиации. Он чувствовал, что должен и сможет сделать в этой области что-то полезное, а иначе — зачем жить? Рано или поздно каждый человек задумывается о смысле жизни. Для моего отца в 15–16 лет этот вопрос был решен. Вместе с тем он понимал: чтобы добиться желаемого, необходимы сильная воля и знания, много знаний. И нельзя терять ни минуты — ведь жизнь так коротка. Уже тогда отец научился планировать свое время, что другим ребятам было в диковинку. Но не прочь был и пошалить. Например, любил перемещаться по коридору во время перемен на руках, ногами вверх, а потом сделал себе деревянные опоры для рук, какими пользуются безногие калеки. И вот на этих деревяшках он путешествовал по всей школе. Это была только его затея, и все знали, если слышали издали характерный стук и видели ноги, поднятые кверху: идет Сережа Королев. Он поражал всех этим постоянным хождением вверх ногами. Возможно, нечто и помимо мальчишечьей шалости было в этом его необычном занятии.

Сергей не любил пустой болтовни и, когда девочки собирались в классе перед началом занятий, смотрел на них осуждающе или даже обрезал, если кто-то говорил, как ему казалось, глупости. А «глупости» девочки говорили нередко, им надо было все обсудить, даже мальчиков, сидевших рядом в классе, — они ведь становились уже девушками, и интерес к своим соученикам был естествен. Мальчики тоже оценивали соучениц не только «по уму», но и по внешности. Девочки это чувствовали и старались быть «на уровне». Никто из них не пользовался косметикой, не красил губы, никто не имел особенной прически — в ту пору это не было принято. Школьную форму тогда не носили, каждый ходил, в чем мог. Ученики были неважно одеты — денег в каждой семье не хватало, но все старались быть опрятными и причесанными. У мамы была огромная золотая коса, которую она закладывала большим пучком сзади и украшала бантом — черного, желтого или другого цвета.

Девочки постоянно выясняли, кто самый красивый в классе — Юра Винцентини или Сережа Королев. Мальчики же сопоставляли двух наиболее красивых девочек: Лиду Гомбковскую и Лялю Винцентини. Мнения, как обычно, не совпадали.

Класс, в котором учились мои родители и мамин брат, подобрался дружный и веселый. В свободное время часто собирались у кого-нибудь дома или всей компанией шли на море. Не раз ходили пешком на дачу к старосте класса Иде Тетельбаум, жившей на 16‐й станции Большого Фонтана. Бывали там почти всем классом. Вместе купались, пили чай, приготовленный родителями Иды, ночевали на сеновале. Иногда ходили купаться на Пересыпь, на «дикие» пляжи, укрытые среди скал. Мои родители всегда бывали вместе со всеми. На море стояли старые пароходы и баржи, и самым большим удовольствием отца и его школьного друга Жорки Калашникова было проплыть под широкой баржей и вынырнуть по другую ее сторону, а потом забраться на борт и насладиться восторгом и аханьем девчонок по поводу их геройства. А вечером шли на Соборную площадь («Соборку») — гуляли, веселились, что-то рассказывали, придумывали разные развлечения. Однажды нацепили на отца неизвестно где взятую большую косу, прикололи ее под шапочку Софьи Федоровны, он одел на себя чьи-то юбку и кофточку и торжественно под руку с мальчишками прогуливался под смех и восторженные возгласы окружающих.

Одним из забавных эпизодов юности моих родителей было их участие с группой школьников в постановке балета «Корсар». Пригласила их туда одноклассница Нина Дадашвили, танцевавшая в кордебалете оперного театра. Участие ребят заключалось в том, что они, находясь под огромным ковром и непрерывно двигаясь, должны были изображать бушующее море, по которому «плыл» корабль. Не обошлось без курьеза, притом на премьере. По сюжету корабль должен был утонуть, но сделанное в полу отверстие не соответствовало его габаритам и он никак не хотел туда провалиться. Оркестр вынужден был повторить соответствующий музыкальный фрагмент, а «артисты» продолжали изображать волны до тех пор, пока отверстие не было увеличено до нужных размеров. Ребята вылезли все в пыли, но страшно гордые тем, что участвовали в спектакле знаменитого театра.

Иногда собирались на Платоновом молу, в квартире отца. Там в день его шестнадцатилетия, 12 января 1923 г., моя мама и ее брат впервые познакомились с Марией Николаевной. Ей тогда было 34 года, а выглядела она еще моложе. Живая, энергичная, веселая, она была очень хороша собой. На праздновании 92‐летия бабушки 13 марта 1980 г. Юрий Максимилианович признался: «А знаете, Мария Николаевна, все школьники из нашего класса в Одессе были вашими обожателями, я же был просто влюблен в вас и в школе, и даже в студенческие годы. Мне казалось, что вы — самая интересная, самая красивая женщина!»

Но чаще все-таки собирались на улице Островидова, в доме № 66, в квартире, где вместе со своими родителями жили мама и ее брат Юрий. Одноклассники