Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

любили бывать у них, потому что здесь всегда было тепло, уютно и весело. Такую обстановку создавали прежде всего Максимилиан Николаевич и Софья Федоровна. Оба красивые, музыкальные, гостеприимные, они как магнит притягивали к себе мальчишек и девчонок — товарищей их сына и дочери. Умные родители считали друзей своих детей своими друзьями, умели понять волнения, переживания, стремления подростков, и те платили им неизменным уважением и любовью. Здесь пели, танцевали, разгадывали шарады, читали стихи, обсуждали новинки театральной жизни и… ели мамалыгу, которую лучше всех умел готовить Юрий Винцентини. Максимилиан Николаевич пел и играл на пианино. Он отличался большим чувством юмора и всегда был душой общества. Хорошо играли на пианино Софья Федоровна, Юрий, моя мама, Лида Гомбковская и другие. Сергей бывал здесь постоянно и сразу преображался, становился жизнерадостным и остроумным. Неспроста мамина подруга Люся Меликова придумала такие стихи:

Яхта «Маяна».

Одесса, 1920‐е годы

Вот Сережа Королев. Делать ласточку готов

Он хоть каждую минуту. И подобно парашюту

Через стол его несет, он летает как пилот!

Я б желала поскорее ему крылья приобресть,

Чтоб летать он мог быстрее в дом, где цифры 6 и 6!

Уже тогда, в самом начале учебы в стройпрофшколе, у отца зародилось чувство влечения к моей маме. Она была девушкой его мечты, и он влюбился в нее с первого взгляда. Но влюблен был в маму не только он — за ней ухаживало много юношей. В тот период никаких особых отношений между моими будущими родителями не было, но он ужасно ревновал ее ко всем. Если видел рядом с ней какого-то парня, говорил ему грубости и дерзил. А за ней ухаживали не только стройпрофшкольцы, но и студенты Одесского политехнического института, со многими из которых она познакомилась на квартире своей подруги Наташи Лапкиной, — ее брат, Сережа Лапкин, был студентом, и дома собирались его товарищи. С ними она бывала в яхт-клубе и даже научилась управлять яхтой. У Лапкиных была моторная лодка «Квакушка», на которой иногда ходили без мотора, под парусом и участвовали в соревнованиях. В яхт-клубе бывали Жорка Калашников, Жорка Назарковский, Володя Бауэр и, конечно, мой отец, который ходил на яхте «Маяна». Несколько раз он брал с собой мою маму, и они вдвоем уходили на быстроходном красивом судне далеко в море.

В те времена в Одессе было три спортивных клуба, где занималась молодежь. Спортклуб № 1 «Сокол» посещали мой отец, мамин брат, Калашников и другие. Мама еще до поступления в стройпрофшколу начала заниматься в клубе № 2 «Турн ферейн» (в переводе с немецкого — «Гимнастическое общество»). Третий клуб назывался «Макаби». Во всех клубах имелись спортивные снаряды, проводились занятия по гимнастике, устраивались внутри- и межклубные соревнования. Отец усердно занимался гимнастикой, но думаю, что увлекался спортом главным образом потому, что считал это важным для своей будущей профессии авиатора. Кстати, уже в те юные годы он строго выполнял им самим составленный режим дня: 6 часов — подъем, 6.15 — гимнастика, 6.30 — завтрак, 7.00–8.00 — плавание в море, 8.30–13.00 — стройпрофшкола, 13.00–15.00 — спортклуб, 15.00 — обед и т. д. Он уже тогда старался разумно и максимально организованно использовать свое время.

На первом курсе стройпрофшколы мама начала изучать стенографию, считая, что это может помочь ей в студенческие годы, — а она мечтала получить высшее медицинское образование — и, кроме того, пригодится для заработка. Окончив курсы, мама действительно периодически подрабатывала потом, стенографируя выступления на конференциях и съездах в Одессе, ездила в Балту и другие города, получая за короткий срок подчас столько же, сколько ее отец, инженер, за целый месяц. Когда мой отец узнал, что мама ходит на курсы стенографии, он немедленно записался туда же. Обучались по звуковой системе «Тэрнэ». Для занятий надо было иметь слух, так как все основывалось на звуках. Мои родители, находясь в одной группе, соревновались друг с другом в скорости записи знаков. Будучи очень самолюбивым, отец стремился не только не отстать от мамы, но и быть всегда впереди. Они занимались несколько месяцев и вместе закончили курсы, получив соответствующие свидетельства.

«Н. К. П.

Одессгубпрофобр

Курсы

по подготовке технических

сотрудников правительственных

и общественных

коммерческих учреждений

12 июня 1924 г.

№ 29/829

гор. Одесса

Новосельская № 87

Свидетельство

Настоящее свидетельство выдано педагогическим советом курсов по подготовке технических сотрудников правительственных, общественных и коммерческих учреждений в городе Одессе Сергею Павловичу Королеву в том, что он прослушал общий курс стенографии по слуховой системе М. А. Тэрнэ и на выпускном испытании 5 мая 1924 года показал Отличные успехи.

Председатель педагогического совета

Заведующий курсами /Иванов/ подпись

Секретарь совета подпись»

Позднее, после ареста отца, знание стенографии помогало моим родителям общаться. В записочках, которые отец умудрялся передавать маме из мест заключения, он нередко писал несколько строчек именно стенографически. Даже на модели первой советской ракеты, запущенной в Нахабино в 1933 г. и находящейся сейчас в Мемориальном доме-музее отца в Москве, есть его монограмма «СК», написанная стенографически. И на письмах, которые мама получала от него из разных мест, он подписывался «Сергей», а сбоку часто, специально для нее, ставил знакомый стенографический символ.

В какой-то момент девочки из класса решили, что нужно заниматься танцами. Тогда такие занятия были не в моде, но все же кружки по изучению бальных танцев существовали. Мама с группой своих подруг записалась в такой кружок, находившийся в районе Греческой улицы. Причем сделали они это по секрету от мальчишек, чтобы те не знали туда хода и над ними не смеялись. Но тайна быстро была раскрыта. Так как девочки на какое-то время пропадали, мальчики решили выследить, где они бывают. И вот, когда заговорщицы выходили после третьего занятия из танцевального класса, у дверей они встретили ехидно улыбающихся моего отца, Юру Винцентини, Жорку Калашникова, Жорку Назарковского и других. Те были страшно возмущены, что девочки танцуют, а они нет. В тот же день мальчики тоже записались в кружок, и все стали заниматься вместе. Учили чарльстон, вальс-бостон и даже «малопристойный», по воззрениям тогдашних бабушек, фокстрот. Занятия продолжались около полутора месяцев. Мама, кроме обучения танцам, училась еще и игре на фортепьяно во 2‐м музыкальном техникуме на Пушкинской улице.

Свидетельство об окончании С. П. Королевым курсов стенографии.

Одесса, 12 июня 1924 г.

Каждый день видя из окон квартиры море, отец не мог не обратить внимания на базу гидросамолетов в Хлебной гавани. Самолеты взлетали с обособленной молом водной глади и