Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

известная, а в дальнейшем одна из ведущих актрис Малого театра, народная артистка РСФСР Дина Васильевна Зеркалова. Там не только интересно ставили пьесы А. Н. Островского, но и занимались дикцией, часами декламируя фрагменты гомеровской «Илиады».

Здание стройпрофшколы в Одессе, где учились С. П. Королев, К. М. и Ю. М. Винцентини. Фотография начала XX в.

Класс, в котором учились мои родители, находился на первом этаже. В ту пору впервые было введено совместное обучение мальчиков и девочек, но, в отличие от современной школы, мальчики не сидели за одними партами с девочками: два ряда парт были для девочек, два ряда — для мальчиков. Мама сидела за второй партой во втором ряду от окон рядом со своей близкой подругой Лидой Гомбковской, в дальнейшем женой завуча школы А. Г. Александрова. Отец сидел за третьей партой в следующем, третьем от окон ряду со своим другом Валей Божко. Вале во время Гражданской войны взрывом оторвало кисть правой руки, но это не помешало ему хорошо заниматься, научиться чертить левой рукой и в дальнейшем стать инженером-строителем.

Возрастной состав учащихся был пестрым, встречались даже двадцатилетние. Самой младшей была моя мама — ей только что исполнилось 15 лет. Занятия были организованы так, что помимо общеобразовательных предметов ученики проходили специальные производственные дисциплины, поскольку школа имела приставку «стройпроф». На ее архитектурно-строительном и санитарно-строительном отделениях готовились каменщики, штукатуры, плотники, кровельщики, водопроводчики. Конечно же, в школе имелись мастерские. Оборудовать их было нелегким делом. А. Г. Александров ездил по различным предприятиям, добывал верстаки, станки, материалы, инструмент. Кое-кто из учеников принес что-то из дома. А самое главное, удалось приобрести деревообрабатывающую мастерскую. Ее разместили под лестницей, и занятиями учеников руководил бывший владелец мастерской старый опытный мастер-столяр Константин Гаврилович Вавизель. Мальчики были в восторге, а девочкам эти занятия не очень нравились — казались ненужными. Тем не менее все обязаны были там работать: строгать, долбить, пилить, красить. К окончанию школы каждый должен был уметь самостоятельно сделать табуретку, скамейку или стул. Занятия эти развивали производственные навыки и творческие способности. Кстати, именно там, в школьной мастерской, мама научилась держать долото и молоток, что пригодилось ей в будущей работе травматолога-ортопеда. Несмотря на разное отношение к работе в мастерской, все ученики уважали и даже любили старика Вавизеля, который очень переживал, если его подопечные делали что-то не так. В таких случаях он только горестно вздыхал, сокрушенно оценивая работу своих воспитанников.

Одним из самых прилежных учеников, по рассказам мамы и других строй-профшкольцев, был Сережа Королев, принимавший активное участие в оборудовании мастерской, перевозке и установке станков, работе на них. Он сразу отдался этому делу, что называется, «с головой», пропадал в мастерской день и ночь, строгал, пилил, точил — всячески старался научиться понимать дерево. Не брезговал никакой работой. Расстегнет воротничок сорочки, засучит рукава — и за дело. И в дальнейшем на многих студенческих фотографиях он в таком же виде — за работой над планером или самолетом. Физический труд никогда не мешал ему учиться, а производственные навыки, полученные в школе, пригодились в жизни. Когда кому-то из девочек было трудно что-либо смастерить, им помогали мальчики и среди них всегда — Сережа. Ладные табуретки и прочие немудреные изделия, сделанные его руками, вызывали радостную улыбку старика Вавизеля. Одной из таких поделок была карандашница, изготовленная из корпуса гранаты. Она хранится в домашнем музее моего отца. Здесь же деревянный пенал, которым он пользовался во время учебы в стройпрофшколе.

Пенал, которым пользовался

Сережа Королев в стройпрофшколе в Одессе. 1922–1924 гг.

Карандашница, сделанная Сережей Королевым из корпуса гранаты в Одессе. 1923 г.

В классе все учились хорошо. Во всяком случае, не было никаких отстающих. Если кто-то чего-либо не знал и получал плохую оценку, это казалось неожиданным, случайным событием. Никто никого не подтягивал, просто все друг другу помогали. В школе было настолько интересно, что даже через много десятков лет мама и ее брат с восторгом вспоминали эпизоды своей школьной жизни, в частности диспуты, которые устраивал прекрасный преподаватель литературы Б. А. Лупанов. Сам он очень любил Льва Толстого и всячески прививал любовь к нему своим ученикам. Диспуты проводились по всем крупным произведениям писателя. Много споров и дискуссий возникло, например, в связи с романом «Воскресенье». Мнения мальчиков и девочек были различными, а мой отец сказал, что «воскресенье сегодня еще не значит, что завтра не наступит понедельник». Это врезалось в память, и в классе потом вспоминали о «понедельнике» Сережи Королева.

Много переживаний было по поводу «Анны Карениной». Постоянно возникали споры о поведении главной героини и других персонажей романа. Спорили, даже выйдя из класса, и подчас получали замечания за шум и крики.

Вообще, класс был энергичным и шумным. Иногда приходили преподаватели из других классов и высказывали недовольство не только ученикам, но и учителю. Занятия были интересными, поучительными, и я думаю, что мои родители с тех ранних пор полюбили Толстого потому, что его произведения не просто читали, а осмысливали. Любимой героиней моего отца была Наташа Ростова, и именно поэтому меня назвали ее именем. Мария Николаевна рассказывала, что незадолго до моего рождения она слышала разговор сына по телефону со своим товарищем. Отец говорил: «Знаешь, у меня ведь будет ребенок, будет дочь!» Очевидно, тот усомнился в точности такого прогноза, но отец сказал: «Нет, нет, только дочь, обязательно дочь, и я ее назову Наташей». И действительно, родилась я, и меня назвали Наташей.

Сережа Королев. Одесса, 1922 г.

Несомненно, что любовь отца к Толстому, оставшаяся на всю жизнь, была привита ему в школе.

Отец по всем предметам занимался хорошо. Изредка он обращался за помощью к отчиму Григорию Михайловичу, и тот объяснял ему непонятное по математике, а потом говорил: «Ну вот, теперь тебе все ясно, дальше решай сам». Если задача все же не поддавалась, Григорий Михайлович терпеливо объяснял еще раз, но никогда не решал за Сергея. Мария Николаевна и Григорий Михайлович придерживались мнения, что ребенок должен добиваться всего самостоятельно. Только однажды Мария Николаевна услышала от сына реплику: «Мне кажется, мама, папа не хотел решить задачу потому, что я не его родной сын». Она ответила: «Неправда, папа тебя любит. Он с тобой занимается, он работает для того, чтобы тебя растить, заботится о тебе. Ты же его называешь папой, и он действительно тебе как отец». Сын замолчал и больше таких слов не говорил.

Сергей не был отличником, не