Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов

таким образом, вместо благолепия в честных храмах вышло безобразие. С тем вместе они предали огню и то, что в воспоминание о Христе Боге нашем и святых Его было изображено на досках…Чтобы стены храмов не оставались голыми, приказано было изображать на них обыкновенные ландшафты, также разукрашивать оные… изображениями птиц и разного сорта деревьев. И превратились… храмы в птичники и фруктовые лабазы».

Во-вторых, сжигались мощи святых и разного рода немыслимые реликты (византийцами почитались, к примеру, такие объекты, как зрачок херувима, перья архангела Гавриила и даже молочко Богоматери – оно стало, например, одним из самых значительных трофеев, отбитых в более позднее время болгарами у византийцев), изничтожались монастыри. Пара штрихов: как пишет Феофан, «Лаханодракон, подражая своему учителю, собрал в Эфес всех монахов и монашенок в области Фраки(си)йской, вывел их на поле, именуемое Цуканистирион, и говорил к ним: Желающий повиноваться царю и нам пусть облечется в белое платье, и в этот же час женится, а неисполняющие будут ослеплены и сосланы в Кипр. С словом исполнено дело, и в этот день явились многие мученики; но также многие предались гибельной измене, которых принял благосклонно Дракон… (Годом позже) военачальник Фраки(си)йских стран Михаил Лаханодракон послал побочного своего сына Леона, по прозванию Кулуку, и Леона расстригу игумена во прозванию Куцопалого продавать все монастыри мужские и женские, и все священные сосуды, и книги, и скот, и все что служило к пропитанию их. Вырученные деньги представил он царю. Книги монашеские и патерики (жизнеописания отцов) предал огню, и у кого находились святые мощи и те предал огню, а хранившего их казнил. Многих монахов умертвил ударами бичей, и даже мечом, и бесчисленное множество ослепил; у некоторых обмазывал бороду спуском воска и масла, подпускал огонь и таким образом обжигал лица их и головы; иных после многих мучений отсылал в изгнание и наконец в области своей не оставил никого, кто бы носил монашеское платье. Ненавистник добрых, узнавши об этом изъявил ему свое высочайшее благоволение в таких словах: Я нашел в тебе мужа по сердцу моему; ты исполняешь все желания мои. В подражание ему и прочие то же делали».

Иконоборцы. Византийская миниатюра

М.В. Левченко пишет: «Насильственное принуждение фракисийских монахов к брачной жизни было лишь воспроизведением того, что происходило в Константинополе. В разгар гонений против монашества в 765 г. Константин V устроил на гипподроме редкое зрелище: шествие монахов и монахинь попарно. С каждым мужчиной шла женщина, а зрители плевали и издевались над участниками процессии. И когда император громко жаловался, что противные монахи не дают ему покоя, народ кричал: больше уже нет этого отродья». Интересен приказ василевса, отданный в 766 г. наместнику арестовать в Трихинианском женском монастыре близ столицы «шлюх, прикидывающихся святошами».

При этом характерно, что войско поддерживало иконоборческие реформы, связывая победы византийского оружия с помощью и благоволением Бога, таким образом, видимо, поддерживавшего угодное ему дело.

В 787 г. иконопочитателям удалось взять реванш и на VII Вселенском соборе «ересь иконоборчества» была осуждена – однако явная неспособность императрицы Ирины и ее монашеского правительства править государством и защищать его от внешних врагов привела к очередному дворцовому перевороту и возвращению на престол череды императоров, опиравшихся на армию, из которых Лев V Армянин вновь обратился к политике иконоборчества. Последним из василевсов-иконоборцев стал будущий муж Феодоры Феофил, сын Михаила II.

Золотой солид с изображением Феофила

Родился он около 812 г., и благодаря тому, что в 820 г. его отец, высокопоставленный военный, в результате дворцового переворота стал императором, получил отличное образование и разбирался во многих науках, литературе, богословии, военном деле (лично потом совершая походы против арабов) и т. п. Руководил его обучением Иоанн Грамматик – видный иконоборческий теоретик и впоследствии патриарх. Чтоб подстраховаться на захваченном престоле, Михаил II короновал своего маленького сына в качестве соправителя в 821 г.[48] В 825 г. умерла его мать, Фекла, а в 829 г. умер и его отец – надо полагать, довольно неожиданно, так как наследник Феофил оказался даже не женат, и решать этот вопрос пришлось его мачехе, Евфросинье – женщине потрясающе горькой судьбы. Она была дочерью Константина VI, свергнутого и ослепленного своей матерью – Ириной, и думала прожить свой век в монастыре. Однако о ней знал вдовый император Михаил II Травл, а поскольку он был человек совершенно нерелигиозный и крестьянски-прагматичный[49], то порешил вытащить благонравную девицу из монастыря и женился на ней. Вряд ли здесь играла роль обычная похоть – на тот момент Евфросинья была единственным потомком Льва Исавра, и, женясь на ней, «солдатско-крестьянский» император безусловно упрочивал свое положение на византийском престоле. Со своей стороны 26—30-летняя Евфросинья, заточенная вместе с матерью и старшей сестрой Ириной (в описываемое время уже умершей), когда ей было от силы от года до 4 лет, не могла испытывать истинного и сознательного призвания к монастырской жизни (правда, женив пасынка и обеспечив двор новой василисой, она уйдет в монастырь, но кто знает, какие именно пути ее туда вновь привели). Возможно, ее мать Мария, злосчастная внучка Филарета (о том, как она выиграла «конкурс красоты», было рассказано в 1-й главе), была не прочь вернуться во дворец в качестве императрицы-матери или хотя бы обеспечить счастливое будущее своей дочери: отметим, что ее положение заточенной в монастыре на Принцевых островах оставалось двусмысленным – официально она была оправдана от обвинения в попытке отравления мужа, Константина VI (если б это было верно, ей грозил бы не просто развод, но и казнь), т. к. его развод и женитьба на любовнице были признаны Церковью незаконными – однако и в положении сосланной и заточенной Марии ничего, однако, не изменилось. Правда, сложно сказать, долго ль она всем этим пользовалась, ибо неизвестно, когда умерла (но точно после замужества дочери). Есть еще одна интересная версия, что партия «иконопочитателей», ратуя за брак императора с бывшей монахиней, надеялась переманить его на свою сторону – но, во-первых, Михаил был очень далек от богословия, равно как и от агрессивного преследования иконопочитателей – он даже хотел примирить обе партии, но упертые иконопочитатели отказались прибыть на собор, и он предпочел похерить всю проблему, вот его постановление: «Мы и настаиваем: глубокое молчание да будет об иконах. И потому пусть никто не смеет поднимать речь об иконах (в ту или другую сторону), но да будет совершенно устранён и удален и собор Константина (754 г.), и Тарасия (787 г.), и ныне бывший