Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов

и прибыла с священником Севером и диаконом Иоанном; но царь, узнав, что они здесь часто навещают ее и что она только с одними ими водится и осыпает дарами, дал повеление отрубить им головы. После сего он с трудом упросил блаженную Пульхерию возвратиться во дворец». Позже она приказала убить Хрисафия.

Версия Симеона Логофета (Х в.): «Феодосий Младший, сын Аркадия, процарствовал 33 года. По совету своей сестры Пульхерии и Павлина, которого любил, он женился на афинянке Евдокии, весьма прекрасной, <дочери философа Леонтия>. Когда он шел в Великую церковь, нищий поднес ему большое яблоко сверхъестественного размера. Увидев его, император и синклит поразились, и он, дав нищему сто номисм, послал его августе. Она же отослала его заболевшему Павлину, который поспособствовал их браку. И Павлин, когда император входил во Дворец, не зная, опять послал его ему. А тот, узнав, спрятал его и, войдя, спросил августу о яблоке. Та сказала, что съела его. Он потребовал у нее поклясться его спасением, что она его никому не послала. Та же сказала, что съела его. И, когда яблоко было внесено, началась с тех пор между ними скорбь и отстраненность. А Павлина император, послав, убил <ночью>. Узнав об этом и чувствуя себя оскорбленной, августа отправилась в Святые места и там скончалась в Иерусалиме. Когда же она собиралась умирать, то поклялась, что невиновна в обвинении против нее из-за Павлина» («Хроника», 97, 1–2).

Итак, следует разобраться во многом. Действительно, упертость императрицы в лжесвидетельстве заставляет подозревать самое худшее. Но насколько правы в изложении этой истории Малала, Феофан и Симеон? Была ль императрица действительно способна на прелюбодеяние? Посмотрим, что удастся собрать. О. Пио пишет: «Нравственность Евдокии, как жены Феодосия, не подлежит сомнению, но о ней в народе ходили слухи, что под маской религиозного благочестия она скрывает развратную и порочную душу. Главный камергер (так Пио именует Павлина, надо полагать. – Е.С.) и префект претория (видимо, Кир Панополитанский. – Е.С.) подозревались в интимных отношениях с молодой императрицей, и за это первый был подвергнут смертной казни (примерно в 440 или 444 г., но тогда императрица явно была уже не молода, особенно по византийским меркам. – Е.С.), а второй – ссылке. После этой истории Евдокия просила мужа отпустить ее в Иерусалим, где она решилась вести уединенную жизнь; император отпустил ее. Но и в Иерусалиме Евдокия была заподозрена в связи с двумя духовными лицами, которые также были осуждены на смерть (очевидно, Север и Иоанн из сообщения Феофана. – Е.С.). Разгневанная императрица решила отомстить за казнь своих любовников. Комита[44] Сатурнина, который донес о ее связи, она приказала убить. Это обстоятельство еще более подтвердило правдивость возведенного на нее обвинения».

Пио, конечно, автор дореволюционный, да к тому же малоответственный, тяготеющий к поверхностным писаниям желтоватой прессы. Однако практически то же пишет и С.Б. Дашков в своем капитальном труде «Императоры Византии», и ему-то уж подобные обвинения предъявлять никак нельзя! «Опальная императрица сама покинула Константинополь и отправилась в Иерусалим, где и прожила остаток жизни. По слухам, через некоторое время двух местных клириков обвинили в конкубинате с ней (т. е. сожительстве. – Е.С.) и казнили. В отместку Евдокия сумела подослать убийц к автору доносов, одному столичному сановнику». Ш. Диль, впрочем, пишет, что Сатурнин был правителем Иерусалима, не высказываясь в пользу сожительства святых отцов с опальной императрицей. Правы ль Пио и Дашков, толкуя Феофана в таком ключе? Или есть еще источник, более точный, который мы не разыскали – ведь имени Сатурнина Феофан не называет. Пока этот вопрос не разрешен. Равно как и тот, который исследуется сейчас – способность Евдокии к совершению прелюбодеяния.

Казнь. Византийская фреска

Существует приписываемая Несторию фраза из его «Книги Гераклида Дамасского» о том, что «демон супружеской измены погрузил императрицу в стыд и унижение». Учитывая, что он умер лет через 10 после инцидента с яблоком, он мог бы быть ее автором – но нужно ль ему было позорить Евдокию, стоявшую на его стороне на Вселенском соборе 431 г.? Или это была месть за то, что императорская чета его в итоге «сдала»? И если это была именно месть, можно ль в таком случае верить искренности автора? Как всегда, вопросов гораздо больше, чем ответов. Но в противном случае историческое исследование оказывается безапелляционной фоменковщиной, поэтому пусть уж лучше так.

«Патрии Константинополя» по-своему воспроизвели сюжет двух-трех вековой давности, при этом обвиняя Евдокию, что она была влюблена в Павлина, и именуя ее «явно обесчещенной»: «Квартал Павлина был построен Павлином, магистром и другом Феодосия [II] Младшего, ведь он был с ним хорошо знаком. А это место – его усадьба, и он строил храм святых Бессребреников, но так и не закончил его. Тогда обнаружилось яблоко – вроде фрукт, но размером примерно в модий (= 8,75 л. – Е.С.): кто-то принес его из Фригии. Увидев его и удивившись, что в его дни обнаружилось такое, император дал принесшему его 100 номисм, а яблоко послал Евдокии Афинянке, своей августе. Она же, получив его, взяла в руки и удивлялась величине и красоте яблока. Придя к августе и обнаружив у владычицы это яблоко, магистр Павлин также удивился и сказал: “Откуда взялась такая красота, моя владычица?” А та сказала: “Возьми его”, потому что была влюблена в него. Он же, взяв и не зная, что это император подарил его августе, послал его императору как великий дар. А император, увидев и узнав, что это посланное им августе яблоко, вызвал ее и сказал: “Где то яблоко, что я дал тебе?” Она ответила: “Пришел ко мне магистр Павлин, и я отдала его ему”. И он отругал ее суровыми словами, а Павлина приказал разрубить на части, когда тот поднимется во дворец. Когда же тот во тьме поднимался снаружи в сторону Пантеона, не смогли зарубить его, но только отрубили ему уши, и Павлин тотчас понял, что это заговор. А это было чудо святых Бессребреников, чтобы закончил он их храм. Император же, услышав, что того упустили, и сильно посрамленный, изобразил перед Павлином неведение, будто он ничего не знал. А когда тот закончил храм святых Бессребреников, его обезглавили – очевидно, по приказу императора» (III – «О постройках», 146). Другое дело, насколько, опять же, можно доверять изложению «Патрий».

Что же в итоге? Единственное, что можно утверждать, так это то, что Евдокия допустила некий просчет, возможно, реально связанный с грехопадением, и ее