Под маской. Моя автобиография - Тайсон Фьюри

понять, почему Пэрис, открывая дверь, была так озадачена, и тогда я крикнул: «Точно, забыл предупредить: Бен поживет у нас несколько месяцев!» Надо отдать ей должное, Пэрис позаботилась о том, чтобы Бен чувствовал себя как дома. Мы тренировались дважды в день, и несколько месяцев превратились в полтора года, пока мы планировали мое возвращение в ринг.

На этом пути мне предстояло одновременно согнать огромный вес и укрепить свое психическое здоровье, но было и еще одно препятствие. Начиная с февраля 2015-го и вплоть до декабря 2017-го над моей головой витало облако подозрений, связанное с тем, что у меня, а также у моего двоюродного брата Хьюи в крови обнаружили высокий уровень нандролона. С этим нужно было разобраться, прежде чем я мог снова начать боксировать.

Эксперты Британского антидопингового агентства (UKAD) тестировали меня регулярно, кажется, чаще, чем большинство других боксеров, и под конец нашего разбирательства они перечислили все случаи моих тестов с отрицательными результатами. Тест, показавший повышенное содержание нандолона, был сделан в феврале 2016 года, но о возможных обвинениях против меня мне сообщили далеко не сразу. Нандролон — это вещество, которое организм производит самостоятельно, но у меня по какой-то причине его уровень в крови был повышен. Я могу категорически заявить, что никогда в жизни не принимал допинг и не буду этого делать. После разбирательства с UKAD остался один важный вопрос — почему им потребовалось столько времени, чтобы проанализировать ситуацию. Почему они держали меня в подвешенном состоянии и тем самым позволили отдельным людям унижать меня, обзывая мошенником?

В то время я не мог избавиться от ощущения, что все это кем-то срежиссировано. В боксе не все играют по правилам, и сейчас мне кажется, что люди, которые не могли справиться со мной на ринге, могли попытаться сделать это другим способом. Но Бог был на моей стороне, а когда на твоей стороне Бог, кого тебе бояться? Правильно, никого.

Когда дело завершилось, UKAD сделало заявление, согласно которому они не могут установить причину повышенного уровня нандролона. Судебные издержки составили один миллион фунтов, и в прессе писали, что, если бы я был признан победителем — а я уверен, так бы оно и было, — я бы обанкротил UKAD. Но для этого пришлось бы судиться еще три-четыре года. Так или иначе, все обвинения были сняты, и я мог начать готовиться к предстоящим боям.

Однако для начала мне требовалось получить разрешение Британского боксерского совета. Они хотели проверить, позволяет ли мое психическое состояние боксировать, ведь моя лицензия была приостановлена в силу ряда причин, по которым я отказался от реванша с Кличко, а также из-за моего заявления о том, что я принимал кокаин.

Об этой истории с кокаином я очень сильно жалею — страшно подумать, насколько распространено употребление наркотиков в нашем обществе и сколько жизней оно загубило! Я принимал кокаин, пытаясь заглушить боль депрессии. Но, помимо этого, я хотел умереть и надеялся, что вещества мне в этом помогут. С наркотиками такое дело: все говорят, что от них чувствуешь себя лучше, но это неправда. Кайф скоро заканчивается и все становится еще хуже, чем было, гораздо хуже. Я только сильнее увязал в трясине. Это определенно было худшее время в моей жизни. Я был в ужасном состоянии, а кокаин обозначил низшую и постыдную точку моего падения. Я бы предпочел получить молотком по лицу, вместо того чтобы принимать этот белый порошок, потому что для меня очень важно быть примером для моих детей и для окружающих. Но кто угодно может оступиться, и я не исключение. Я благодарен Богу за то, что Он помог мне, когда я обратился к Нему в ту ночь на Хэллоуин.

К концу 2017 года началось мое возвращение на ринг, а впереди был путь к психическому и физическому здоровью. Однако, несмотря на успехи в тренировках с Беном, у меня все еще не было боксерской лицензии и меня окружали сплошные критики, утверждавшие, что у меня ничего не получится. Сомневающихся было хоть отбавляй, и, учитывая такой долгий перерыв и тот вес, который я набрал, у них были основания полагать, что мне не удастся снова стать бойцом высочайшего уровня. Но так называемые эксперты не верили и в мою победу над Владимиром Кличко, и в то, что мне удастся выиграть в суде против UKAD. Я верил в Бога и считал так: если Он желает моего возвращения на ринг, то даст мне сил этого добиться.

Что было особенно важно для меня, Пэрис тоже заметила во мне настоящую перемену. Она знала, что я серьезно настроен, потому что видела, как изменилось мое поведение дома. Бог заставил меня пройти суровые испытания и почти оказаться в комнате с мягкими стенами. Один из моих психиатров даже написал, что если я разочаруюсь в своем религиозном чувстве, то могу предпринять попытку суицида. Он явно не понимал, сколько моя вера для меня значит, — это не какая-то ерунда, которую можно выкинуть, когда надоест.

Я выбирался из депрессивной ямы и прошел осмотр врача и еще одного психиатра, которые заключили, что я в стабильном состоянии, и были рады отметить, что я снова могу боксировать. Вкупе с возобновившимися тренировками и сгонкой лишнего веса это подействовало на Британский боксерский совет, и я вернул себе боксерскую лицензию.

.

В то же время я думал о том, что мне нужен новый промоутер, который проведет меня на вершину мирового бокса. Вторую главу своей карьеры я хотел начать с чистого листа. Мне повезло: когда промоутеры узнали, что я серьезно настроен вернуться в ринг, предложения начали поступать из Британии, Америки и Германии. Никто из больших имен и телеканалов не хотел остаться в стороне, так что мне пришлось немало времени потратить, чтобы не прогадать с условиями, учитывая, что я не хотел торопить события.

Один из самых могущественных людей в современном боксе — это промоутер Эдди Хирн; его эго имеет такие размеры, как будто он сам чемпион мира в тяжелом весе. Вне всякого сомнения, у него внушительный список бойцов, он организовывал значимые поединки и хорошо продвинул своих боксеров, например Энтони Джошуа. От него поступило достойное предложение, но, взвесив все «за» и «против», я понял: чтобы добиться успеха, мне нужен такой человек, который поставит мою карьеру на первое место и организует мне нужные бои. Я осознавал, что у Хирна и телеканала Sky уже есть главная звезда — Джошуа, и не собирался быть на вторых ролях, что