Как я строил ТехМаш II - Сим Симович

— негромко, глубоким грудным голосом произнесла Елена, поворачивая к начальнику ослепительный, точеный профиль. Ее духи с легким ароматом жасмина смешались с запахом табака. — Дежурный градусник показывает восемнадцать градусов тепла, атмосферная влажность минимальная, осадков не предвидится. А наш юридический блок еще вчера поздно вечером успешно завершил процедуру оформления абсолютно всех международных регистрационных патентов на систему автономного движения и квантового шифрования. Комар носа не подточит.

— Самое главное, Леночка, в этом деле — чтобы наша суперсовременная, запатентованная автономка прямо сейчас на глазах у публики и прессы с размаху не въехала в толстое бетонное заграждение полигона, — саркастично хмыкнул Крылов, медленно выдыхая сизую струю дыма. — Семён, ответь мне честно. Ты полностью уверен в надежности своих новых гидравлических усилителей?

Семён Игоревич Потапов, неподвижной, широкой скалой стоявший по правую руку от Крылова, тяжело, со свистом вздохнул и с силой вытер куском масляной ветоши мозолистые кулаки. Главный инженер «ТехМаша», наплевав на полигонный дресс-код, был принципиально одет в потертый, но чистый синий рабочий комбинезон, накинутый прямо поверх белой сорочки. Само его дыхание напоминало мерную работу мощного, прогретого дизеля на холостом ходу.

— Виктор Сергеевич, я за эти рулевые редукторы собственной головой отвечаю, — басом, от которого слегка завибрировал бетон парапета, прорычал суровый Потапов.

Технарь рубанул кулаком по ладони:

— Мы вчера на подшефном челябинском заводе прецизионных узлов полностью заменили капризные червячные пары на цельнолитые уральские закаленные валики из спецстали. Люфт рулевого колеса составляет абсолютный ноль. Если умный штейнский контроллер дает четкую команду повернуть ось ровно на полградуса — гидравлика беспрекословно поворачивает колеса ровно на полградуса. И всё это плавно, без всяких опасных раскачек и дерганий на скорости.

— А я покорнейше просил бы вас, господа механики, впредь не сомневаться в идеальной работе моих новейших микроконтроллеров! — мгновенно, словно чертик из коробочки, вклинился в разговор профессор микроэлектроники Аркадий Лазаревич Штейн.

Гениальный, но эксцентричный ученый буквально подскочил к парапету, бурно размахивая сложным портативным диагностическим пультом с кучей тумблеров. Его неизменный белый халат традиционно был побежден в неравной схватке с желтыми пятнами флюса и каплями канифоли. Очки с толстыми линзами чудом висели на левом ухе за счет честного слова, а глаза горели фанатичным огнем первооткрывателя.

— Боги, дайте мне терпения! — задорно заверещал Штейн, активно жестикулируя и едва не сбивая очками разложенный на парапете чертежный планшет Потапова. — Наш инновационный, не имеющий аналогов в мире блок управления «Спектр-ЭБУ-02» обрабатывает входящие сигналы от квантово-магнитных датчиков полосы с невероятной скоростью — двести операций в секунду! Двести! Мы еще вчера ночью скрытно смонтировали по всему внешнему и внутреннему периметру полигона специальные радиомаяки. Машина теперь видит трассу в полной темноте с точностью до одного сантиметра! Хватит разговоров! Запускайте первый головной «Мамонт»!

Виктор Крылов с легкой улыбкой щелкнул гравированной крышкой золотого «Дюпона», потушив сигарету, и дал короткий знак Губанову. Пора начинать шоу.

Монументальный, непробиваемый начбез корпорации, невозмутимо стоявший у стойки мощной радиостанции в полевом камуфляже без единого знака различия, по-военному отчеканил в тактическую гарнитуру:

— Внимание на полигоне. Исходная точка занята. Объект тестирования «Мамонт-01». Даю старт автономной программы. Выполнять.

На противоположном, дальнем конце полигона мощный 450-сильный турбодизель новейшей серии «Спектр-Д4», установленный под капотом головного тяжелого тягача, послушно ожил. Без капризов, без долгого кручения стартера. Никакого черного дыма, никакого надрывного, тракторного рева. Тяжелый мотор мгновенно отозвался мощным, свистящим рыком турбокомпрессора, напоминающим звук прогрева реактивного самолета.

В просторной бронированной кабине ревущего тягача никого не было. Кресло водителя оставалось пустым. Только мягко светились зеленым экраны мониторов бортового компьютера.

Огромный четынадцатитонный монстр плавно, без малейшего рывка сорвался с места, стремительно наращивая скорость на прямой. Тягач, словно управляемый невидимой рукой гонщика, идеальной дугой вошел в первый крутой вираж на пугающей для таких габаритов скорости — семьдесят километров в час.

Миниатюрные лазерные датчики Штейна, скрытно вмонтированные на массивном переднем бампере, непрерывно сканировали бетонную трассу. А мощный спутниковый модуль связи «Спектр-Нет» на крыше без задержек транслировал всю поступающую телеметрию прямо на зеленый экран ноутбука Сидорова.

Беспилотная машина прошла скоростное кольцо с филигранной точностью. Затем автоматика плавно снизила скорость перед внезапной имитацией завала из бетонных блоков и как вкопанная остановилась ровно в трех сантиметрах от резинового барьера. Идеально.

Присутствовавшие на закрытых испытаниях заводские инженеры и опытные испытатели ВАЗа, стоявшие внизу, ахнули в один голос, не веря глазам. А затем разразились оглушительными, искренними аплодисментами, переходящими в овации. Будущее наступило прямо здесь.

В этот триумфальный момент со стороны подъездной аллеи полигона донесся сочный, жизнерадостный баритон, легко разнесшийся над притихшей трибуной:

— Эй, цеховые братья! Суровые испытатели! Ученые мужи в халатах! А ну-ка быстро освобождай столы для бесперебойного тылового обеспечения процесса! Обед по расписанию!

На смотровую асфальтированную площадку резво въехал небольшой открытый багажный электрокар, за рулем которого с довольной ухмылкой восседал Николай Петрович Шевцов.

Неутомимый зам по снабжению корпорации выглядел как триумфатор античного мира, перенесенный в суровую индустриальную эру девяностых. На улыбающемся Шевцове был лихо надет накрахмаленный поварской колпак поверх дорогого светлого парусного костюма. На капоте перед ним разворачивалась очередная кулинарная баталия.

В самом центре импровизированного стола гордо стояли два огромных фарфоровых блюда. На них покоилась свежайшая, мастерски запеченная в лесных душистых травах крупная волжская стерлядь, источающая умопомрачительный аромат. По бокам стратегически правильно расположились глубокие хрустальные вазочки, до краев наполненные отборной каспийской икрой. Тут же громоздились пышные, еще горячие расстегаи с нежной визигой и, как венец композиции, запотевший графинчик с фирменной алтайской настойкой.

Сразу за электрокаром Шевцова двое крепких бойцов ВОХР в бронежилетах и с автоматами, пыхтя от натуги, катили на усиленной металлической тележке два пузатых инкассаторских баула, наглухо застегнутых на толстые молнии.

— Николай Петрович, душа моя, ты снова превращаешь наш серьезный испытательный полигон в элитный выездной филиал московского ресторана? — искренне улыбнулся Крылов, стряхивая пепел за парапет.

— А как же иначе, Виктор Сергеевич, батюшка вы наш⁈ — картинно всплеснув руками, изумился Шевцов.

Снабженец с глухим стуком водрузил свой тяжелый серебряный поднос на раскладной стол.

— На голодный желудок только автопилоты в теплом кабинете проектировать хорошо да графики рисовать! А вот живой испытуемый состав, который рискует жизнями на треке, должен питаться строго по первой категории снабжения!

Николай Петрович гордо обвел рукой кулинарные шедевры:

— Стерлядочка утренняя, парная! Только что браконьеров потрясли, из сетей вытащили и в печь! А к ней — секретная настойка от одного дедушки-травника из тайги! Прекрасно, знаете ли, укрепляет