Как я строил ТехМаш II - Сим Симович

Шевцов круто повернулся к толпе заводских испытателей и механиков:

— Подходи, орлы, не робей! Первая смена водителей-испытателей — обслуживается без очереди! Сначала наворачиваем горячую ушицу с икоркой, потом — по одному лафитничку настойки исключительно для разогрева реакции и снятия стресса!

Молодые, одетые в потертые комбинезоны испытатели, долгие годы привыкшие перебиваться дешевой тушенкой и бесконечными задержками зарплаты, смотрели на это царское угощение с немым изумлением.

— Николай Петрович… батюшка… да вы что ж это такое делаете? Зачем? — робко, сглатывая слюну, пролепетал седой испытатель, теребя замасленную кепку. — Нам же в бухгалтерии за смены еще даже за май копейки не закрывали… Денег нет.

— А ты забудь про тот голодный май, дорогой мой человек! Забудь как страшный сон! — ободряюще оскалился Шевцов, от души хлопая старика по плечу.

Снабженец хитро подмигнул и коротко кивнул стоящим рядом инкассаторам.

Два тяжелых кожаных баула с металлическим скрежетом откинули толстые молнии прямо на глазах у ахнувшей публики.

Внутри идеальными стопками лежали новенькие, пахнущие краской банкноты. Это были те самые обеспеченные золотом сибирские «крыловки». Встроенные голограммы переливались под лучами утреннего июльского солнца. В чистом воздухе полигона разлился сухой аромат банковского золотого запаса.

— Внимание! По личному распоряжению президента корпорации Виктора Сергеевича Крылова! — зычно огласил на весь полигон Шевцов, щедро зачерпывая пачки денег и поднимая их над головой. — За успешное проведение испытаний автономного пилота — абсолютно всем водителям-испытателям, механикам и инженерам КБ сегодня выплачивается разовая премия в размере трехмесячного оклада! Полностью в твердом сибирском золотом чеке! Плюс к этому — солидные подъемные лично от «ТехМаша» за ударный труд! Подходи по ведомости!

На огромном полигоне на мучительную секунду зависла звенящая тишина неверия. А потом открытое пространство взрезал такой сокрушительный вопль «УРА!», что на окрестных соснах испуганно вспорхнула стая ворон!

Счастливые испытатели и суровые механики, сметая всё на пути, бросились к накрытым столам. Они подхватили смеющегося Шевцова на руки и начали качать его высоко в воздухе, прямо между серебряных блюд с горячей стерлядью, рискуя всё опрокинуть.

— Загибаем чеки, парни! Загибаем чеки, не стесняемся! — заливисто, до слез хохотал жизнерадостный снабженец, направо и налево раздавая пухлые пачки под роспись. — Это вам не резаная инфляционная бумага, это настоящий сибирский золотой чек! Тратьте с умом!

Но пока на трибуне бушевало народное ликование, на дальнем конце эстакады произошел внезапный сбой программы.

Один из тяжело груженных тестовых тягачей «Мамонт», который в автоматическом режиме проходил крутой участок трека с балластной нагрузкой в сорок тонн песка, резко притормозил и встал как вкопанный. Из-под массивного бронированного капота машины с шипением вырвался сизый клубок пара. А на портативном диагностическом пульте профессора Штейна тревожно замигала красная лампочка аварийного сигнала.

Потапов мгновенно изменился в лице, побледнев. Главный инженер одним рывком сбросил пропитанную потом синюю майку, оставшись по пояс голым. Он на ходу выхватил из брезентовой сумки комплект ключей и побежал вниз по ступеням:

— Коленвал мне в дышло и якорь в корму! Защита от критического перегрева сработала! Мотор встал!

Крылов, не теряя ни секунды, вместе с Романовой и суетливым Штейном бегом спустились с трибуны к остановившемуся тягачу. Охрана немедленно оцепила сектор.

Тяжеленный тягач намертво стоял на сорокаградусном подъеме. Умный мотор, спасая агрегаты, заглушился автоматически. Потапов, тяжело дыша, с громким скрежетом откинул бронированный капот. Из отсека пахнуло раскаленным металлом. Под капотом тихо потрескивал, остывая и паря, турбодизель «Спектр-Д4».

— Что там стряслось, Семён? Говори как есть, без утайки, — предельно жестко спросил Виктор. Президент корпорации невозмутимо выбил пепел сигареты о горячее колесо тягача, оценивая ущерб.

— Это проклятый датчик температуры выпускного коллектора чудит, Виктор Сергеевич, мать его за ногу, — предельно хмуро басил Потапов, ощупывая раскаленный металл голыми руками.

Главный инженер осторожно потрогал алюминиевую гильзу:

— Смотрите. Чугунный коллектор на экстремальном подъеме под сорокатонной нагрузкой разогрелся свыше пятисот градусов. Пошло мощнейшее тепловое излучение. Прямо на незащищенный пластиковый корпус нашего умного контроллера. Слишком близко поставили. Микросхема, дура железная, посчитала, что мотор сейчас сгорит синим пламенем, и превентивно наглухо перекрыла подачу солярки в форсунки. Перестраховалась.

— Боги, ну конечно же! — подскочил на месте Штейн, возбужденно поправляя сползающие на нос очки.

Ученый буквально уткнулся носом в микросхему, обжигая пальцы:

— Это же классическая тепловая наводка на процессор! Корпус контроллера нагрелся свыше критических восьмидесяти градусов! Произошло ложное срабатывание защитного порогового транзистора в цепи питания! Физику не обманешь!

— За сколько времени реально перепишешь базовую прошивку, Аркадий Лазаревич? — хищно прищурился Крылов, невозмутимо щелкнув зажигалкой и прикуривая новую сигарету.

— Ровно за пять минут, Виктор Сергеевич! Ни секундой больше! — азартно закричал Штейн.

Ученый лихорадочно вытащил из кармана самодельный портативный программатор.

— Мы сейчас программно, через порт поднимем температурный порог ложного срабатывания датчика со ста до ста двадцати градусов! А Семён пока поставит на горячий корпус защитный базальтовый термоэкран, чтобы отсечь прямое излучение! И поедем дальше!

Профессор, не обращая внимания на грязь, уселся прямо на пыльное стальное крыло. Он быстро подсоединил интерфейсный кабель к диагностическому разъему блока «Спектр-ЭБУ-02» и начал с пулеметной скоростью вводить строчки машинного кода с миниатюрной клавиатуры.

Потапов тем временем не сидел сложа руки. Достал из инструментального ящика толстый лист огнеупорной базальтовой ткани. Ловко обогнул им нагретый пластиковый корпус и намертво затянул конструкцию стальными винтовыми хомутами, создав надежный щит.

— Готово! Залил код! — победно выкрикнул Штейн ровно через четыре минуты.

Ученый резким движением выдернул кабель из разъема:

— Накатил новую, пропатченную микропрограмму! Ошибок нет! Запускай шарманку, Семён!

Потапов уверенно повернул красный тумблер принудительного старта на выносном пульте управления.

Огромный турбодизель мгновенно ожил с полуоборота. Мотор взревел мощным свистящим басом набирающей обороты турбины и легко, без малейшей пробуксовки тяжелых колес вытащил сорокатонный прицеп с песком на самую крутую вершину подъема!

— Вот это я понимаю — настоящая сибирская инженерная смекалка! — донесся сверху озорной голос Шевцова.

Снабженец уже прибежал к машине с серебряным подносом:

— Ровно пять минут — и критическая проблема решена на месте, без консилиумов! За такую оперативную отладку техники в полевых условиях не грех и по соточке фронтовых принять прямо у капота! Лекарство стынет!

Виктор Крылов скупо улыбнулся, с гордостью смотря на сияющие, измазанные сажей лица своих гениальных технарей. Затем президент повернулся к Сидорову, который всё это время молча подошел к