Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

Ну конечно, а я такой идиот и повёлся. Тут явно что-то нечисто. Прекрасно помню, как Щеглов, когда я на встрече был под видом бандита, обмолвился о том, что меня собираются подставить.

А запись из конторы Пересмешникова до сих пор крутится в голове — Щеглов ещё поможет, прежде чем отправится на корм рыбам. Да и москвич рьяно требовал встречи с Султаном. Уже обсудили, как меня подставлять будут? Или Султан решил против пришлых попереть?

Но пока что мне выгоднее играть в партнёра, так что буду наблюдать.

— Что за дело? — спрашиваю.

— Барон Лопухин. У него участок, который мне нужен. Съезди к нему, объясни популярно, что пора расставаться с землёй. Пусть подпишет договор, получит выплату и уберётся. По-хорошему.

— А то что? — решаю сразу границы узнать.

— Будет по плохому, — бурчит Султан. — Ты ведь и сам прекрасно знаешь, чем подобные дела заканчиваются.

— Присылай данные, — говорю. — Вечером смотаюсь.

Кладу трубку. Через полминуты на мобилет приходит сообщение — имя, адрес и краткая справка. Читаю, запоминаю и иду искать Сашку.

Нахожу его на заднем дворе — гвардеец чистит оружие небольшим, разложив перед собой тряпки и масло. Работы с прослушкой у него прибавилось, редко теперь можно встретить его вот так во дворе.

— Сашка, дело есть, — сажусь напротив.

Он тут же откладывает ствол.

— Слушаю, господин.

— Пошерсти по нашим записям, и кого-нибудь из ребят отправь в город — пусть пробьют барона Лопухина. Семья, финансы, долги, связи. Всё, что найдут.

— Когда нужно?

— К обеду. Встреча вечером.

— Сделаю, — кивает он и уходит.

А я располагаюсь в гостиной и до обеда занимаюсь бытовыми делами — подписываю бумаги по кондитерской, отвечаю на письма, разбираюсь с поставкой макров для нового клиента.

Обычная рутина, которая занимает голову ровно настолько, чтобы не думать о Султане каждую минуту.

Иногда отвлекаюсь на супругу. Оленька сегодня как другой человек. Ходит по дому легко, улыбается, даже пытается помочь на кухне, пока повариха её не прогоняет. Слуги, как только поняли, что у нас будет маленький, взялись опекать её.

Оле, конечно, не нравится, но я тоже против того, чтобы она перенапрягалась. Наблюдаю за ней и радуюсь, но мысль, что это не может быть просто так, не оставляет. Такие резкие улучшения при её беременности — не норма. Но пока она счастлива, а я не хочу портить ей день.

К обеду из своей комнаты выходит Алиса или Василиса, даже не знаю, как лучше её теперь называть. Я замечаю её в дверях столовой — она стоит, держась за косяк, осторожно оглядывая помещение. Выглядит лучше, чем вчера, — синева под глазами ушла. Но главное — глаза.

— Присаживайся, — говорю, отодвигая стул для неё.

Она садится, берёт ложку и смотрит на тарелку с супом так, словно пытается вспомнить, что с ней делать. Потом начинает есть — медленно, аккуратно. Не могу даже представить, как ей сейчас тяжело.

Она старается не выдавать себя, держит лицо, но я замечаю, как её пальцы замирают на секунду, когда она тянется к семейному сервизу. Ей тяжело играть роль Алисы, когда внутри просыпается Василиса, — это как носить чужую одежду, которая вдруг стала на два размера меньше.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю, когда Оля выходит за десертом.

Алиса поднимает на меня глаза.

— Лучше, — говорит она. — Я впервые за долгое время проспала до утра и не вставала.

— Это хорошо, — киваю.

Маленькая победа, но она многое значит для моей матери, да и для нашего рода тоже. Кто знает, что случится, когда станет известно о том, что Василиса выжила в том пожаре…

— Спасибо тебе, — говорит она тихо. — За всё.

— Я рад, что ты вернулась. Обещаю, твой облик мы тоже вернём.

Она лишь кивает, а на её глазах появляются слезинки. Стираю их и думаю о том, что жаль — это не моя мать. Свою я давно потерял…

Но для прошлого владельца моего тела и его матери я могу сделать маленькое чудо. И скоро её настоящий сын вернётся в этот мир, маленький и новый, и тогда, может быть, всё встанет на свои места.

— Отдыхай, — говорю. — Если что-то понадобится — Клац рядом.

Не успеваю договорить, как краб влетает в столовую с тарелкой вкусняшек, а следом за ним идёт Оленька и несёт ещё одну тарелку. Алиса смеётся, а я решаю подняться к кабинет.

Сашка уже ждёт — стоит у стола с блокнотом.

— Докладывай, — входим внутрь, где я сразу падаю за стол и приглашаю гвардейца сесть напротив.

— Барон Дмитрий Фёдорович Лопухин, — начинает Сашка. — Тридцать восемь лет. Женат, пятеро детей. Поместье к юго-западу от нас, примерно тридцать минут езды. Род старый, но давно обедневший. Денег почти нет, земля запущена, дом нуждается в ремонте — крыша течёт, восточное крыло закрыто. Ничем не примечательный, таких баронов по Крыму — десятка два.

Я и не сомневался, что там нет ничего уникального, но Султан по какой-то причине не смог забрать его землю, а может, не захотел. Или интерес проснулся только сейчас?

— Долги? — спрашиваю.

— Есть, но небольшие. Скорее он просто живёт впритирку. Жена ведёт хозяйство, прислуги минимум, няня одна на пятерых.

— Почему не продаёт поместье?

— Вот это интересно, — Сашка листает блокнот. — По нашим данным, ему уже делали предложения. Дважды за последний год. Оба раза отказал. Причину не объяснил. При этом деньги ему нужны позарез, это видно невооружённым глазом.

Задумываюсь. И не таких ломали, но я не планирую этого делать. Есть идея получше.

— Спасибо, Саш. Свободен.

Он уходит, а я иду к Оленьке.

Нахожу её в нашей спальне — она сидит перед зеркалом и рассматривает себя с таким выражением, будто видит впервые. Хотя с такими формами, может и впервые.

— Солнышко, — говорю с порога. — Раз ты себя отлично чувствуешь — готовься. Вечером поедем в гости.

Она оборачивается.

— В гости? К кому?

— Барону Лопухину, он наш сосед. Надо познакомиться, прощупать обстановку. Мне нужно понять, что у него за ситуация и почему он упирается, когда ему предлагают деньги за землю.

— И я тебе нужна, чтобы?.. — она приподнимает бровь.

— Ты мне нужна, чтобы поговорить с баронессой. Женщины друг другу рассказывают то, что мужьям даже в голову не придёт. А ты умеешь разговорить кого угодно.

Оля розовеет. Отворачивается к зеркалу, но я вижу, что ей приятно. Коротко рассказываю, чем живёт барон и его семья.

— Я могу спросить про хозяйство, — говорит Оленька. — Про детей. Женщина с пятью детьми обязательно начнёт жаловаться или хвастаться, и по ходу разговора