Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

— Держимся, — кивает Наталья. — Куда деваться. Дети растут, старшему скоро в академию, а тут ни одной приличной поблизости.

Ольга подмечает, как баронесса произносит это. Женщина не особо-то и жалуется, будто её это мало волнует. Но она не похожа на мать, которая вовсе не заботится о будущем своих детей.

— А вы не думали переехать? — спрашивает Ольга осторожно. — Ради детей, разумеется?

Наталья тепло улыбается и отставляет кружку с чаем.

— Думали, — говорит она, понижая голос. — Мы уже присмотрели квартиру в Москве. Даже залог внесли.

— Да? — Ольга старается не менять выражение лица. — И как Дмитрий Фёдорович к этому относится? Это же его родовое имение. Я ведь тоже будущая мать… И я с вами полностью согласна, что здесь невозможно дать достойное образование дворянину. Но я не знаю, как супруг отнесётся к переезду, сама я сейчас получаю высшее образование в Симферополе, но Москва…

Наталья коротко усмехается и кивает гостье.

— А как он может относиться? — баронесса качает головой. — Детям нужна школа, мне нужен нормальный город, а не эта глушь. Он понимает. Просто… долго не хотел признавать, что пора уезжать. Всё говорил: дедовская земля, корни. А корни эти уже гнилые, крыша течёт, восточное крыло закрыто, денег на восстановление попросту нет.

— Ну, может, наладится ещё, — говорит Ольга мягко.

— Может, и наладится, но я лучше куплю квартиру в Москве, чем останусь здесь, — Наталья улыбается. — Спасибо вам, голубушка. Приятно поговорить с кем-то, кто слушает.

Ольга делает для себя мысленную пометку, что деньги на взнос по квартире у барона нашлись, но при этом поместье восстановить якобы не хватает. Но жильё в Москве обойдётся дороже. Так откуда деньги?

Оля берёт кружку, чтобы потянуть время и обмозговать услышанное, но замечает, что напиток уже остыл. Досадно, в последнее время её тянет на горячую еду, будто мало ей магического жара внутри, который источает малыш.

Но не успевает она даже подумать об этом, как кружка начинает дымиться. Чай в ней бурлит. Ольга замирает и с изумлением смотрит в кружку.

— Ого, — задирает брови баронесса. — А вы…

Она запинается, немного хмурится:

— Такое бывает, когда силы выходят из-под контроля, особенно при беременности. Хотя… — она чуть наклоняет голову, явно не выдержав. — Я думала, вы… ну, простого происхождения. Служанка, так говорили.

Ольга ставит кружку на стол. Кто бы сомневался, что ей это будут вспоминать всю жизнь. Служанка, которую сделали графиней…

Но она знает, что это не её силы — это малыш. Она уверена. Огонь, жар, свечение — всё это идёт от ребёнка, а она просто проводник. И всё вернётся на круги своя как только сын родится.

— Беременность оказалась сложной, — говорит Ольга и старается, чтобы голос звучал ровно. — Я сама не понимаю, почему такое происходит. А про происхождение… я мало что знаю о своих родителях, к сожалению.

Враньё. Она прекрасно знает, кто она и откуда — крестьянка из Бахчисарая, дочь сапожника, без капли благородной крови. Но объяснить баронессе, что чай в кружке вскипятил нерождённый ребёнок, носящий в себе чужую душу, будет сложно и опасно. О таком не стоит распространяться.

Наталья выдыхает с явным облегчением и улыбается.

— Ну вот и понятно, почему Всеволод Алексеевич на вас женился, — говорит она. — Служанка оказалась не такой уж и простой, верно?

Ольга сдавленно улыбается в ответ и в этот момент в гостиную входят мужчины, освобождая её от необходимости отвечать.

— Нам пора, — говорит Скорпионов, и Ольга по его лицу видит, что вечер прошёл продуктивно. — Супруге нужно отдыхать.

Оля мигом поднимается и прощается с хозяевами, оставаться здесь у неё желания больше нет. Она ещё не привыкла к тому, что надо защищать себя и своё новое положение, а в будущем придётся доказывать и права сына. Раньше Ольге казалось, что будет проще…

Сева обещал, что защитит, но и ей надо уметь постоять за себя.

* * *

Дорога домой проходит тихо — Оля дремлет, прислонившись к моему плечу. Я не тороплю её. Когда мы заходим в дом и поднимаемся в спальню, она наконец оживает.

— Баронесса кое-что рассказала, — говорит Оля, садясь на кровать.

— Слушаю.

— Они хотят переехать. Наталья проговорилась, что они присмотрели квартиру в Москве и уже внесли залог.

Я останавливаюсь на полпути к шкафу.

— Залог за квартиру?

Ох ни хрена себе, во все времена Москва — дорогое удовольствие, даже когда столица в Питере. Уверен, здесь и сейчас так же.

— Да, — кивает Оленька.

— А барон мне только что рассказывал, как сильно держится за родовую землю и что будет восстанавливать имение, — я поворачиваюсь к ней. — Сказал, что планирует взять деньги под залог земли, хочет, чтобы дети росли здесь.

— Именно. Слова мужа и жены не сходятся. И по словам Натальи, именно из-за детей Дмитрий Фёдорович и согласился переехать…

— Не зря мне показалось, что он темнит, — коротко смеюсь. — Ну, теперь понятно. Барон набивает цену, а сам уже одной ногой в Москве. Или же он давно продался, а это всё спектакль.

— Что ты будешь делать?

— Пока — думать. Завтра утром встреча с Каракуртовым, потом разберусь с Лопухиным.

— А что вы обсуждали в кабинете у барона?

— Да ничего особенного. Прощупывал его. Ничего не предлагал, просто слушал и сверял с тем, что рассказал Сашка. Барон осторожничает — говорит правильные вещи, но глаза бегают. Надо разобраться, зачем Султану понадобился именно этот участок, да и нужен ли он ему на самом деле.

Оля замолкает. Сидит, теребит край одеяла, и я вижу, что она хочет сказать что-то ещё, но не решается.

— Тебя что-то беспокоит, солнце? — спрашиваю и сажусь перед ней на корточки.

— Наталья сказала, что у меня срок два-три месяца, — говорит Оля и поднимает на меня глаза. — Она пятерых родила, Сева. Она такие вещи видит.

— Думаешь, Скорпион ошибся?

— Мы с тобой… — она запинается. — Брачная ночь была меньше месяца назад. Не сходится. Либо она ошибается, но с её опытом и моими изменениями, ты же сам видишь… либо я забеременела раньше, чем мы думали.

Сажусь рядом с ней на кровать и приобнимаю её за плечи.

— Солнышко, ну мало ли что баронесса решила по внешним признакам. Это не врачебный осмотр, а Клац тебе столько сладостей таскает, немудрено, что ты слегка округлилась.

— Сева, — жена берёт мою руку и кладёт себе на живот. — Посмотри на меня. Я за ночь раздалась так, будто уже третий месяц. Чай вскипятила взглядом. Утром от меня жар шёл, как от печки. Это не нормально!