Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

— Действуй как считаешь нужным. Я тебе полностью доверяю. Ты умная и сообразительная, уверен, баронесса запоёт как соловей, — целую Олю в макушку, а она отмахиваетсяя он меня.

Краснеет ещё сильнее, встаёт и целует меня в губы.

— Спасибо, — говорит тихо. — Для меня это важно, что ты так считаешь.

— Я не считаю. А знаю.

Она улыбается и сразу же начинает перебирать платья в шкафу, а у меня дела. Даже рад, что мне для того, чтобы выглядеть безупречно надо только побриться и надеть костюм, который выбрала супруга или Евграфыч.

Кстати, о нём…

Спускаюсь вниз и нахожу Евграфыча.

— Отправь записку барону Лопухину. Граф Скорпионов с супругой нанесут визит сегодня вечером. Пусть не волнуется — визит дружеский.

— Что-то серьёзное? Может, надо заранее предупредить о цели визита?

— О, просто знакомство, — улыбаюсь. — Прощупаю почку, так сказать.

Дворецкий мигом отправляется выполнять, а я продолжаю работать.

А вечером, когда выхожу из машины и открываю дверь супруге, рассматриваю особняк. Поместье Лопухина выглядит именно так, как описывал Сашка, — старый дом, местами обшарпанный, но ухоженный.

Забор подновлён недавно — доски свежие, краска ещё пахнет. Двор чистый, но видно, что руки до всего не доходят: у сарая покосилась дверь, водосток отошёл от стены. Денег барону не хватает сто процентов, но он всё равно упирается. Почему?

Нас встречают у крыльца. Барон Лопухин — невысокий, крепкий мужчина с рыжеватыми усами. Жмёт мне руку и трячёт её, причитая, как рад знакомству.

— И я рад, — улыбаюсь и представляю супругу.

Баронесса кудахчет, а потом бросается обнимать Олю, будто они знакомы сто лет. Жена обескуражена, я удивлён. Это тут местный добряк живёт, который до последнего будет топить за корни и родовое имение или всё куда сложнее?

Расслабляться точно нельзя.

— Проходите, проходите, — суетится Лопухин. — Наташа, накрывай.

Стол небогатый, но всё сервировано как надо — домашний хлеб, солёные огурцы, картошка, мясо. Садимся, я замечаю, что приборы разномастные, а скатерть заштопана в двух местах. Но всё чистое и с достоинством, как у людей, которые бедны, но не сломлены.

Пока склоняюсь к первому варианту — Лопухин гордый, вот и не продаёт.

— Чем обязаны, ваше сиятельство? — спрашивает барон, когда мы приступаем к еде.

— Решил познакомиться с соседями, — говорю. — Я теперь глава охотничьих отрядов Крыма и хочу знать, кто живёт рядом. Может, помощь нужна, может, союзник.

— Мы люди простые, — Дмитрий Фёдорович разводит руками. — Какие из нас союзники.

— Каждый человек — союзник, если с ним по-человечески. Как дела с поместьем? Я слышал, непросто сейчас.

Лопухин жуёт кусок хлеба, но видно, что думает.

— Непросто, — соглашается он. — Но мы держимся. Земля наша, родовая. Деды ещё здесь жили.

Он вздымает кулак и улыбается, но быстро садится прямо и продолжает свой ужин.

— Слышал, вам предлагали продать имение.

Он смотрит на меня быстро — оценивающе. Потом расслабляется и отммахивается.

— Предлагали. Отказал. Не хочу чужих на своей земле.

— Понимаю, сам был на вашем месте.

Думаю, здесь уже каждая собака знает о том, что мне не дают спокойно жить и то одни, то другие пытаются заграбастать моё имущество.

— Если вам угодно, граф, — он чуть понижает голос, — давайте после ужина пообщаемся в кабинете. Есть о чём поговорить, а наши прелестные дамы не будут скучать из-за мужских разговоров.

Киваю. Оля ловит мой взгляд, и я чуть заметно подмигиваю ей. Она тут же улыбается и включается в игру, полностью перетягивая на себя внимание баронессы.

* * *

Гостиная поместья Лопухиных

Мужчины уходят, и Ольга остаётся с баронессой Натальей. Из соседней комнаты выбегают дети — трое, разного возраста, от малышки лет трёх до мальчика лет восьми.

Няня — пожилая женщина с замотанными в пучок волосами — хватает за руку среднего, который уже тянется к вазе с вареньем.

— Марш в детскую! — шипит та. — Мама занята!

— Пусть побегают, — отмахивается Наталья.

Ольга смотрит на детей и чувствует, как что-то тёплое поднимается в груди. Скоро и рядом с ней будет бегать её сын. Маленький, шумный, с чумазыми руками и бесконечными вопросами.

Она кладёт ладонь на живот и ловит себя на мысли: чувствует ли он уже что-нибудь? Душа уже вселилась в тело? Он ведь не обычный ребёнок — в нём будет душа прошлого графа Скорпионова.

Сева объяснял, что душа привязывается не сразу, но Ольга надеется, что уже. Что он уже слышит её, чувствует её любовь.

— У вас скоро пополнение? — спрашивает Наталья, проследив её взгляд.

Ольга тут же убирает руку с живота.

— Заметно?

— Когда пятерых родила — такие вещи видишь сразу, — улыбается баронесса. — Месяца два-три, верно? Все признаки на лице — кожа светится, губы ярче. Тошнота по утрам есть? Мне повезло, не тошнило…

Наталья продолжает говорить, а Ольга моргает. Два-три месяца? Срок гораздо меньше. Они с Севой… брачная ночь… нет, это невозможно. Или возможно? А что если всё случилось раньше?

— Да, тошнота была, — говорит Оля еле взяв себя в руки. — Сильная.

— Первый триместр — самое тяжёлое, — кивает Наталья. — Потом будет легче, голубушка.

Ольга кивает, но мысли уже в другом месте. Если срок больше, чем она считала, — то ребёнок зачат раньше. А ритуал прошёл позже. И тогда… не будет ли в малыше двух душ? Как было в Севе? Одна — их сына, другая — прежнего графа? Её пальцы холодеют.

— Чай будете? — спрашивает Наталья.

— Да, спасибо, — кивает Ольга, напрочь забыв, зачем она здесь.

Теперь все её мысли только об одном — когда на самом деле она зачала малыша, и всё ли с ним будет в порядке?

Глава 14

Чай приносят почти сразу, как баронесса отдаёт указ. Ольга слегка улыбается и заставляет себя выдохнуть. Не сейчас. Паника подождёт.

Оля прекрасно понимает, что она здесь не просто так, и Сева рассчитывает на неё, ведь теперь она полноправная графиня и надо соответствовать.

Они c Натальей долго болтают о беременности, и Ольга плавно переводит тему на комнату для малыша, а потом и на ремонт. Баронесса постепенно начинает жаловаться на разруху и отсутствие денег для ремонта особняка.

— Наталья, — говорит Ольга, подтягивая к себе кружку с ароматным травяным чаем, — а вы давно здесь живёте? В этом поместье?

Баронесса подливает себе ещё чаю и вздыхает.

— Двенадцать лет, милочка. Дмитрий получил его от отца, когда тот умер. Оно уже тогда было не в лучшем состоянии, а сейчас… — она обводит глазами комнату. — Сами видите.

— Но у вас очень уютно и так чисто. Я бы