Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

в момент зачатия, так что у Скорпиона вышло привязать Севу-младшего к новому телу. И наша задача сделать всё, чтобы он родился здоровым, как бы дико это ни звучало.

— Идём, — говорю.

— Подожди, я хочу помочь, — Оленька снова протягивает руку к Алисе.

Думаю, её неосознанно манит эта связь.

— Солнце моё, — улыбаюсь и прижимаю к себе жену. — Идём, тебе надо отдохнуть. Обещаю, с Алисой всё будет хорошо.

Веду супругу по коридору в спальню, усаживаю на кровать. Зажигаю макровую лампу на тумбочке. Оля сидит, смотрит на свои руки — свечение погасло, осталась только чуть более розовая, чем обычно, кожа на ладонях.

Сажусь на корточки перед ней и заглядываю в серьёзные глаза. Она долго смотрит, затем приподнимает одну бровь.

— Мне впервые за неделю не тошнит, — говорит она внезапно. — Совсем. Ни капли. Сева, я чувствую себя нормально. Первый раз за всю беременность. Позволь мне хотя бы…

— Нет.

— Ты даже не дослушал.

— Дослушал, — беру её руку и целую пальчики. — Ты не понимаешь, что только что произошло. Я сам не до конца понимаю. Ты не могла отпустить руку Алисы. Свет шёл из тебя, Оля — не из Алисы, из тебя. Это значит, что внутри тебя сейчас такая концентрация магии, что ты сама не контролируешь, что выходит наружу. Ты стала каналом, даже не заметив этого.

Она молчит. Смотрит на меня внимательно — так, как смотрит, когда хочет найти в моих словах лазейку.

— А вдруг это поможет Алисе? — начинает она.

Наверняка поможет. Но есть одно большое и слишком жирное «но», с которым я не намерен мириться.

— Ты моя жена, — говорю. — Ты носишь нашего сына. Который к тому же с большим трудом получил второй шанс на нормальную жизнь, где его будут любить.

— Но… — она поджимает губы.

— Это не просто беременность, солнышко. Я не знаю прецедентов. Никто не знает. И пока я не разберусь, что происходит, я не хочу, чтобы ты была рядом с Алисой. Я не готов рисковать твоей жизнью, как и жизнью Севы. Своей новой жизнью я обязан вам двоим и не позволю вам пострадать.

Она долго смотрит на меня. Потом вздыхает.

— Ну да, — она опускает глазки, — ты даже с богом из-за этого поссорился. Не стоит рисковать…

— Именно, — поднимаюсь и коротко целую её в лоб.

— Ты мне потом всё расскажешь! — требует она, цепляясь пальчиками в мой ркукав. — Всё, что узнаешь. Обещай.

— Обещаю. Ты обо всём узнаешь первой.

Укладываю Оленьку в постель и укрываю её одеялом. Она не сопротивляется, только сильнее закутывается в одеяло и смотрит вслед, когда я выхожу и прикрываю дверь.

Спускаюсь и вхожу в гостиную. Алиса всё ещё в кресле, в той же позе. Дыхание ровное, цвет лица чуть лучше.

Подхожу, наклоняюсь и беру её на руки — она лёгкая, почти невесомая, руки безвольно свешиваются вниз. Несу по коридору в кабинет. Укладываю на диван, подкладываю подушку, накрываю пледом с кресла. Запираю дверь изнутри на ключ.

Сажусь напротив и жду. Сейчас это всё, что я могу. Зелье должно подействовать, тогда можно будет сказать, как быть дальше.

За окном темнеет. Сначала серые сумерки, потом чернота, потом в окне — только уличный фонарь и кусок мокрой ветки. Я не зажигаю свет. Сижу в полутьме, слушаю, как дышит Алиса — ровно, глубоко.

Слышу, как в коридоре кто-то проходит, как далеко хлопает дверь, как в соседней комнате Клац стучит своими клешнями. Наверное, снова притащил хозяйке что-нибудь вкусненькое.

А я пока думаю о том, что скажу, когда Алиса откроет глаза. Перебираю слова, отбрасываю, начинаю заново. Потом перестаю искать — какой бы порядок я ни придумал, она услышит то, что услышит.

Включаю лампу на столе и принимаюсь работать, кто знает, сколько понадобится времени, чтобы обезвредить зелье, которое она глотала годами…

Алиса открывает глаза около девяти утра.

Сначала просто смотрит в потолок. Потом пробует поднять голову, морщится и снова опускает. Я не двигаюсь и не говорю ничего.

— Воды, — просит она хрипло.

Наливаю из графина, подаю стакан. Она пьёт лёжа, немного проливает на подушку и даже не замечает. Ставлю стакан на стол и снова сажусь.

Алиса медленно садится — опирается на локоть, потом выпрямляется, щурится от слабости. Осматривает комнату, будто видит её впервые. Её взгляд плавает по столу, книжным полкам и останавливается на мне.

На её глаза наворачиваются слёзы, что поблёскивают в свете макровой лампы. Да, мой план сработал. Подхожу к Алисе почти вплотную и протягиваю руку.

Она смотрит на неё. Потом на меня — долго, несколько секунд, но всё же берёт.

— Здравствуй, мама, — говорю и улыбаюсь.

* * *

Контора Пересмешниковых, г. Ялта

Куратор приезжает без предупреждения — появляется в приёмной в половине седьмого, когда Анатолий Гаврилович уже надевает пальто. Секретарша докладывает таким голосом, что Пересмешников всё понимает прежде, чем она называет имя.

— К вам господин Рыков, — тяжело сглатывает девушка.

Пересмешников-старший моментально подпрыгивает с места и отпускает секретаршу домой — нечего уши греть. Этот человек не приходит просто так. Значит, ему что-то нужно и срочно.

Дверь открывается и в кабинет входит Игорь Савельевич — именно это имя он использует для поездок в Крым. Настоящего имени, увы, не знает никто. Ему чуть за пятьдесят, стрижка под машинку, костюм без единой складки.

Он входит в кабинет Пересмешникова так, будто гость здесь сам адвокат. Сначала осматривает стены, потом стол, потом бросает внимательный взгляд на окно. И только после этого смотрит на хозяина.

— Садитесь, Анатолий Гаврилович, — говорит Рыков и взглядом указывает на кресло.

Пересмешников от неожиданности плюхается обратно.

— Я принимаю дела, — говорит куратор, устраиваясь напротив. Кладёт папку на стол, но не открывает. — Полностью. Сипин оказался несостоятелен, и его ошибки обошлись нам слишком дорого. Вы это понимаете.

— Понимаю, — кивает Анатолий Гаврилович.

— Хорошо. Мне нужна встреча с Султаном. Организуйте.

Пересмешников выдерживает паузу, в его голове успевает пробежать сотня вариантов, зачем куратору эта встреча, прежде чем он отвечает.

— Это не в моей компетенции, — наконец выдыхает адвокат. — У меня нет прямого выхода, только через посредников, и даже они…

— Анатолий Гаврилович, — перебивает Рыков и смотрит на него не моргая. — Я не спрашиваю, есть ли у вас канал. Я говорю — организуйте встречу.

— Султан не отвечает на запросы. Он сам выходит на связь, когда посчитает нужным, — пытается отпереться Пересмешников.

— Тогда дайте ему понять, что мы заинтересованы во встрече, — Куратор открывает папку, листает, не глядя на собеседника. — Скорпионов показал себя слишком хорошо. Соревнование, объединение отрядов, история