Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

Хотелось бы знать, так что надо выяснить.

— Анатолий Гаврилович, — говорю. — А устройте-ка мне встречу с Щегловым. До суда.

В трубке повисает пауза.

— Зачем, позвольте узнать?

Интересно, он реально считает, что я буду посвящать его в свои дела?

— Хочу посмотреть в глаза этому уроду перед тем, как его отправят по этапу.

— Всеволод Алексеевич, это не самая разумная идея. Он сейчас под охраной, контакты ограничены. Любая встреча будет задокументирована, и если потом возникнут вопросы…

— Я не прошу вас подделывать документы. Официальная встреча, всё по протоколу. Мне хватит и пары минут.

Снова пауза. Слышу, как Пересмешников барабанит пальцами по чему-то твёрдому. Да-да, нервничай, я точно знаю, что бывший губернатор — твой козырь, но я не планирую проигрывать тебе в этой схватке.

Мало было, когда я забрал всё, что продул отец? Решили попробовать в обход? Что ж, напомню этой зажравшейся шайке, что я не мальчишка, которого легко обвести вокруг пальца.

— Анатолий Гаврилович, хочу напомнить, что вы работаете на меня. А каменоломня сама себя не продаст…

Решаю напомнить наш уговор, который на деле фикция, но всё ещё отличный рычаг давления на Пересмешникова. Он же спит и видит, как обчистит несмышлёного графа.

— Я попробую, — говорит он. — Но не обещаю, что получится раньше среды.

— Среда меня устроит. Жду звонка.

Сбрасываю, но не успеваю даже положить мобилет и подумать, как экран снова загорается — входящий вызов. Султан. Смотрю на имя и сбрасываю. Не сейчас, дружок, у меня есть дела поважнее твоих истерик.

Убираю мобилет в ящик стола и закрываю глаза. Мне нужна тишина и минутка, чтобы сосредоточиться. Делаю глубокий вдох и обращаюсь внутрь — туда, где связь с богом-покровителем ощущается как натянутая струна. Я уже отлично научился управлять этим каналом.

Темнота за веками сгущается, и через мгновение я уже не в кабинете.

Первое что вижу — в центре храма алтарь из макров, на котором проходил обряд переноса души Севы. Я стою перед ним, а напротив — фигура, которую сложно перепутать с кем-либо. Бог возвышается надо мной и наклоняет свою синюю морду.

— Ты рано, — он щёлкает клешнями, а его голос идёт будто отовсюду.

Кому-то явно на пользу постройка храма. Теперь его мощь отлично ощущается, но на меня его выкрутасы всё равно не действуют. Я за партнёрские отношения, а не бездумное поклонение.

— Есть вопрос по беременности Ольги, — не трачу время на вступления.

— Говори.

— Лекарь осмотрел её вчера. Срок зачатия, как ты и сказал — сразу после свадьбы, но развитие плода ускоренное. Шесть недель. Почему?

Скорпион молчит, но вижу его удивление, если можно так описать эмоцию на громадной морде.

— Ускорение? — повторяет он.

— Угу, — киваю.

— Я предупреждал тебя, что будут сложности. Душа, которую я привязал к плоду, не обычная. Она несёт в себе родовую память Скорпионовых. Это может влиять на развитие тела.

— Что это значит?

— Тело получило душу раньше, вот и развитие пошло быстрее. Но не думай, что после рождения он и вырастет быстро. В этом мире он будет обычным младенцем.

— А сейчас он не обычный?

— Нет, пока мальчик не родится, он будет между миров. Его душа всё ещё имеет связь с Изнанкой и сохраняет память.

— Ты хочешь сказать, что Сева-младший будет помнить свою прошлую жизнь? — брови подскакивают сами собой.

— Не исключено, — кивает бог.

— И что могло запустить ускорение?

— Не знаю, — признаёт Скорпион, и в его голосе звучит раздражение. — Скорее всего что-то извне дало толчок. Я ничего такого не делал.

— А ещё варианты могут быть?

— Да всё что угодно. Могло случиться что-то, что пробудило силу внутри плода раньше срока, например.

— Оля взяла за руку Алису, и между ними возникло свечение. После этого Ольге стало значительно лучше, токсикоз ушёл, а тело начало меняться быстрее.

— Алиса? — Скорпион чуть наклоняет голову. — Твоя мачеха?

— Не совсем. Алиса — это Василиса. Василиса Сольпугина, то есть моя мать…

Тишина в храме становится абсолютной. Лицо застывает в одном выражении — я бы назвал его шоком. Да, согласен, не каждый день пропускаешь наследницу вражеского рода в своей вотчине, а потом, после её смерти, снова узнать, что она тут и жива…

— Последняя из рода Сольпугиных, — произносит Скорпион медленно. — Опять пряталась у меня под носом. Всё это время. Как?

— Я сам только узнал. Она была под действием зелья, которое меняет облик, подавлена, без памяти. Сейчас приходит в себя.

— Говорил я тебе не лезть в это дело, — недовольно фыркает бог.

— Она мать прежнего владельца этого тела, — напоминаю, что мы это уже обсуждали.

Скорпион делает шаг ко мне. Свет в храме вспыхивает ярче.

— Ты понимаешь, что Сольпуга — это не просто другой род? Она мой враг. И если его наследница пробудится полностью…

— То мы сможем добиться объединения родов, — заканчиваю за него.

Свет гаснет полностью, а потом вспыхивает снова — багровым. Скорпион злится.

— С тобой спорить бесполезно, — цедит он. — Ты уже всё решил.

Ну, он знал это с самого начала. Чему удивляется, не понимаю, так что решаю напомнить о своём плане.

— Паяльное Жало, — говорю.

— При чём здесь Жало?

— Это артефакт, в котором срослись силы Скорпионовых и Сольпугиных. Мой ребёнок уже несёт в себе это наследие. Свечение между Олей и Василисой — это отклик на родственную силу.

— И что? Это один ребёнок. Твоя жена молода и плодовита. У вас будут ещё дети только моей силы.

Цокаю, глядя на громадину перед собой. Вот же упёртый баран. Вместо того, чтобы подумать, какую это может принести пользу, цепляется за старые обиды, которым больше сотни лет!

И вообще, кто сказал, что мы будем размножаться как морские свинки? Да и не в этом суть.

— Всё уже смешалось, хотим мы этого или нет, — говорю с нажимом и подхожу ближе к Скорпиону. — Так почему бы не использовать это, чтобы сделать род сильнее?

— Потому что Сольпуга потребует свою долю, — рычит бог. — И его наследница потребует. А ты окажешься между двумя богами, каждый из которых захочет главенства.

— Я уже говорил, и могу повторить. Возьми главенство на себя, — пожимаю плечами. — Ты — мой покровитель. Сольпуга подчинится.

Скорпион замолкает, а потом заводит свою любимую шарманку:

— Предашь — я покину тебя, — говорит он. — И сделаю всё, чтобы твой род прервался. На этот раз — окончательно.

— Не пугай, пуганые уже, — отмахиваюсь. — Я не собираюсь никого предавать. Мне это невыгодно. А вот сильный род, объединивший две ветви — это выгодно и мне, и тебе.

Свет в храме возвращается к