Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

Садимся в третьем ряду. Оля по левую руку, справа — двое, которых я не знаю. Мужчина средних лет с тонкими усами и женщина в шляпке. Они шепчутся, поглядывая на нас.

Думаю, уже многие в курсе, что это я инициировал разбирательство, к тому же моё имя и фото теперь знакомо многим, как кандидата в губернаторы. Это принесёт ещё больше сплетен, уверен, будут даже те, кто начнёт шептаться, а не сделал ли я это, чтобы получить место.

Чую, будет крайне занимательный период в моей жизни.

Заседание начинается с оглашения обвинения. Щеглова вводят — он выглядит хуже, чем вчера. Поди, ночью к нему приходили ещё гости, которые донесли необходимость сотрудничества с другой стороной, а не графом Скорпионовым. Павел Андреевич осторожно садится на скамью подсудимых и смотрит прямо перед собой, будто в зале больше никого и нет.

Первые часы тянутся медленно — показания свидетелей, документы, протоколы. Шум давит на уши, каждый считает нужным обсудить всё, что происходит на заседании. Ларин выступает после обеда, даёт показания по поводу финансовых схем Щеглова, к его журналистскому расследованию не подкопаться, факты — железные. Судья слушает, записывает.

Потом вызывают Олю, тут я напрягаюсь, но увы, этот момент она должна преодолеть сама — это её время, она многое сделала, чтобы оказаться здесь и подарить голос всем жертвам Щеглова.

Она поднимается, проходит к трибуне. Я вижу, как выпрямляется её спина и как она сцепляет пальцы перед собой — единственный признак волнения. Начинает говорить. Рассказывает о том, как работала в администрации, что видела, что слышала. О действиях Щеглова, о разговорах, которые не ведут с подчинёнными, непристойные предложения и всё, что произошло потом.

Зал притихает. А потом — шёпот. Сначала тихий, потом громче. Я слышу обрывки:

— … та самая служанка…

— … сначала с графом тёрлась, а потом в постель к графу залезла, теперь графиня, ещё и жалуется…

— … говорят, уже беременна…

Сжимаю зубы. Стискиваю подлокотник и молчу, устраивать скандал прямо в зале суда — плохая идея, есть шанс, что это приведёт к исключению нас из дела. Тут половина присутствующих только и ждёт, как мы оступимся. Но запоминаю каждого, кто позволяет себе недоброе слово в адрес моей супруги.

Оля продолжает говорить, не обращая внимания на пересуды — она молодец. Когда она возвращается на место, мужчина справа наклоняется к женщине в шляпке и шепчет достаточно громко, будто чтобы я услышал:

— Ну я же говорю — подстилка. Из грязи в князи, как это бывает. Подложилась под графа, забеременела и…

Разворачиваюсь к нему. Он осекается, увидев моё лицо. Открываю рот, чтобы сказать ему всё, что думаю, но в этот момент чувствую жар слева.

Оленька тоже повернулась к этим двоим, и видимо слышала их. Её рука лежит на деревянном подлокотнике скамьи. И дерево под её пальцами темнеет, дымится. Пальцы начинают светиться — тусклым оранжевым, как угли в камине. Подлокотник оплывает, теряет форму.

Ого… вот это мощь. Начинаю думать, что это вовсе и не малыш, может, Оленька и правда чего-то не знает о своих предках?

— Оля, — говорю тихо, стараясь отвлечь её, дабы она не спалила тут всё к чёртовой матери. — Оленька, посмотри на меня.

Она поворачивает голову. Глаза влажные, губы сжаты. Температура от неё исходит такая, что я чувствую её кожей — как будто рядом открыли печную заслонку. И я уже не единственный.

Кто-то рядом вскрикивает. Женщина в шляпке отскакивает в сторону, мужчина с усами вжимается в спинку стула, на котором сидит. Судья стучит молотком.

— Заседание приостановлено! Всем покинуть зал!

Все поднимаются и начинается экстренная эвакуация. Поднимаюсь и беру Олю за плечи — осторожно, потому что жар ощутимый. Я думал, что на меня эта магия действовать не будет, но похоже это не так.

— Тихо, солнце, — шепчу ей в ухо. — Дыши. Всё хорошо. Дыши.

Поворачиваюсь к мужчине с усами, который пытается протиснуться к выходу.

— Если с моей женой что-то случится из-за твоего поганого языка, — говорю ему, — я оторву тебе голову. И это не фигура речи.

Он бледнеет и исчезает в толпе. Женщина в шляпке уже у двери.

Вывожу Олю в коридор, где куда более свежий воздух. Нахожу пустую комнату — маленькую, с одним столом и парой стульев. Усаживаю её, достаю платок, смачиваю водой из графина на столе. Прикладываю к её лбу.

— Прости, — шепчет Оля. — Я не контролирую…

— Тише. Не извиняйся, если бы не твой пожар, я бы уже обернулся скорпионом и порвал бы их на части. А ты носишь нашего малыша, и он реагирует на твои эмоции, это не ты. Так что расслабься и просто дыши.

— Хорошо, — кивает она.

— И не волнуйся, эти двое получат по заслугам.

Свечение постепенно гаснет. Жар спадает. Через пять минут она уже выглядит нормально — бледная, уставшая, но температура в норме.

Собираемся выходить, прислушиваюсь к голосам в коридоре, где стоит гул как в улье. Слышу обрывки разговоров через приоткрытую дверь:

— … не может простая служанка обладать такой силой…

— … значит, она не та, за кого себя выдаёт…

— … наверное, Скорпионов женился не на простолюдинке, просто скрывает это зачем-то…

Усмехаюсь про себя. Вот так — минуту назад она была «подстилкой», а теперь уже загадочная незнакомка с тайным происхождением. Как быстро меняется настроение толпы, когда в дело вступает сила.

— Готова вернуться? — спрашиваю Олю.

Она кивает и поднимается. Берёт мою руку и крепко сжимает.

Возвращаемся в зал. Заседание возобновляется через двадцать минут. Мужчина с усами и женщина в шляпке пересели — теперь они на другом конце зала. Правильное решение.

Дальше всё идёт без происшествий. Выступают ещё свидетели, адвокат Щеглова лепечет что-то о смягчающих обстоятельствах, прокурор добивает. Бывший губернатор сидит на скамье, ссутулившись, и не смотрит ни на кого.

К шести вечера судья оглашает приговор.

— Двадцать лет каторги в Сибири, — звучит в тишине зала.

Щеглов даже не вздрагивает. Он знал, думаю, ему сообщили, когда предлагали деньги за молчание, ведь этот приговор был подстроен лишь с одной целью — подставить меня. Его уводят, и перед тем как он исчезает за дверью, наши глаза встречаются на секунду. Он еле заметно кивает. Отлично — осознал, что не стоит разбрасываться действительно ценными предложениями.

Слегка улыбаюсь и выхожу из зала, ведя за собой супругу. У дверей стоит Олег —