Не водись с фэйри. Оковы любви - Елена Кара

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Ледяной воздух обжёг лёгкие, но я не остановилась, продолжая петь.

Это была песня рождённая отчаянием и болью. Моя кровь пульсировала в такт каждому звуку, и лёд подхватывал каждую ноту, усиливая её и превращая в резонанс.

Стена дрогнула. Лёд начал менять форму, медленно, словно неохотно, подстраиваясь под мой голос. Ледяная преграда расступилась, открывая проход, которого раньше не было.

Я попыталась подняться, но все конечности словно одеревенели. Мир поплыл перед глазами, ноги подкосились, я рухнула бы обратно, если бы не успела упереться ладонью в ледяную стену. Лёд оказался неожиданно тёплым, почти горячим. Он пульсировал под пальцами, словно живой, и я почувствовала, как он вибрирует в ожидании следующей ноты.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Каждый дался с трудом. Стрела, застрявшая в ноге, впивалась в плоть при каждом движении, причиняя невыносимую боль.

Рана в плече пульсировала в такт моему сердцебиению. Я глубоко вздохнула и пошла вперёд, продолжая петь.

Лёд слушал.

Я пела ему о холоде предательства, который был пострашнее любой зимы. О похищенном брате, о погибших родителях, о дяде, который остался совсем один.

Мои обертоны были хриплыми и рваными, полными слёз, которые я так и не выплакала.

Лёд слушал.

Он не перебивал, не осуждал. Он лишь становился теплее под моей ладонью, впитывая мою скорбь, словно губка, и тихонько гудел в такт моему разбитому сердцу, разделяя тяжесть, которая его переполняла.

Я рассказала льду о своём страхе, о своём отчаянии, он тихо, едва слышно, вторил, словно успокаивая.

Я сделала шаг, и стены вокруг меня начали трансформироваться. Там, где раньше были тупики, открывались проходы. Коридоры изгибались, подстраиваясь под мой путь, сам лабиринт выстаивал для меня дорогу.

Я пошла вперёд, шатаясь и оставляя за собой кровавый след, поя всё громче и увереннее.

Я больше не боялась поющего льда, я разговаривала с ним, а он отвечал.

Я поделилась с ним своими мечтами и надеждами, он подхватил их чистым, прозрачным аккордом. В звучании не было фальши или осуждения, только идеальная гармония. Казалось, он знает мою душу лучше, чем я сама, и теперь наши голоса слились в единый дуэт, где каждая моя мысль находила бережный отклик.

Я свернула направо, потом налево, потом снова направо. Лабиринт больше не был ловушкой. Он стал моим проводником.

Впереди забрезжил серый тусклый свет метели.

Я вышла из тоннеля наружу и оказалась сбоку от арены, у подножия ледяных ступеней, ведущих наверх, к трибунам. Ветер ударил в лицо, обжигая щёки, снег забивался под одежду, но мне было всё равно.

Я стояла у подножия лестницы. Ступени были высокими, покрытыми инеем. Подняться по ним в моём состоянии было подвигом, но я сделала первый шаг.

Стрела, торчащая в ноге впилась ещё глубже, и я зашипела от боли, но не остановилась. Ещё шаг. Ещё один. Лёд под ногами был скользким и холодным, но он не пытался меня убить. Он просто был лестницей.

Я поднималась очень медленно, шатаясь и цепляясь пальцами за ледяные ступеньки, чтобы не упасть. Кровь капала с плеча, с ноги, оставляя алые пятна.

Алые пятна на белом — это так красиво! Теперь я пела об этом, о своей крови на снегу, но не словами, а нотами, и поющий лёд продолжал мне вторить, поддерживая и не давая упасть.

Я достигла верхней ступени.

Передо мной расстилался верхний ярус трибун. Фэйри сидели на своих местах, кто на подушках, кто на меховых подстилках. Их лица были бледными, а глаза — широко раскрытыми. Кто-то держал в руках кубки, кто-то — луки. Но никто не двигался.

Женщина в шубе из голубого песца медленно опустила хрустальную монету, которую подбрасывала, положив её на ледяную поверхность трибуны. Мужчина в накидке из чёрных перьев замер с луком в руках. Фэйри с мраморной кожей и копытами наклонился вперёд, вглядываясь в моё лицо.

Я распрямилась во весь рост и стояла перед ними раненая, окровавленная, шатающаяся от слабости, со стрелой в ноге и залитым кровью плечом.

Но я не опустила глаз.

Я выпрямила спину, насколько это было возможно, и подняла голову так высоко, что шея заныла от напряжения.

Я смотрела на них, оглядывая каждого, а они смотрели на меня.

Тишина была абсолютной. Только ветер выл, завывал между ледяными шпилями замка, и тихо падал снег, кружась в воздухе.

У самого края трибуны я увидела серебряные волосы. Дориан стоял, неподвижный, как статуя. Его лицо было непроницаемым, но в его глазах я увидела облегчение.

Женщина в шубе из голубого песца медленно поднялась с места. Её длинные ногти, покрытые серебряной пылью, блеснули в свете огней факелов, стоящих вдоль периметра. Она хищно и широко улыбнулась, обнажив острые мелкие зубки.

— Интересно, — произнесла она, и её звонкий голос разнёсся над трибунами. — Очень интересно.

Она сделала шаг вперёд и наклонила голову, изучая меня, как редкого жука.

— Ты думаешь, это победа? — её смех разлетелся холодными льдинками. — Ты думаешь, раз ты вышла из лабиринта, ты свободна? Охота не закончена, маленькая фэйри, она только началась.

Глава 24

Глава 24

Толпа замерла, ожидая моей реакции. Мне казалось, что они ждут страха, слёз или мольбы о пощаде. Но я лишь стиснула зубы и задрала подбородок ещё выше, глядя, наблюдающим за мной фэйри, прямо в глаза.

— Довольно, Лира, — раздался негромкий властный голос королевы.

Смех оборвался на полуслове. Женщина в шубе из голубого песца выпрямилась и хищная улыбка мгновенно исчезла с её лица, сменяясь напряженной маской почтения.

Королева Мертвой Луны поднялась и по рядам трибун прокатился шорох. Фэйри расступались, освобождая ей путь.

Ниэлла не шла, она словно плыла над ледяными ступенями. Платье, сотканное из теней и звездного света, переливалось в такт ветру и казалось живым. На голове сияла корона из острых, прозрачных кристаллов, напоминающих ледяные шипы, которые только что пытались меня убить. Лицо правительницы было безупречно бледным, глаза, цвета глубокого зимнего неба, смотрели холодно и оценивающе.

Она остановилась перед самым краем трибуны, возвышаясь надо мной, как ледяная гора над тонкой трещиной.

Я почувствовала, как внутри всё невольно сжимается от ужаса перед её силой и властью. Неожиданно лёд внизу негромко пропел, словно подбадривая меня, словно он хотел сказать, что я не одна.

Ниэлла медленно перевела взгляд с меня на Лиру, затем на Дориана, который стоял чуть поодаль, склонив голову в