Мое влечение - Кирра Вейн

Я тихонько попыталась выскользнуть с кровати, чтобы сходить за водой, но он открыл глаза — резко, будто и не спал. Серый, цепкий взгляд впился в меня, и я замерла, как нашкодивший котёнок.

— Так что за подарок? — слишком серьезно спросил он низким голосом.

Я улыбнулась, накинула халатик и пошла в коридор к чемодану. Он смотрел мне в спину — я кожей чувствовала этот взгляд, тяжёлый, изучающий. Опустилась на корточки, расстегнула молнию и начала перебирать вещи. Футболки, джинсы, косметичка... Где же оно?

Пальцы нащупали небольшой, твёрдый предмет, завёрнутый в мягкую ткань, и я аккуратно вытащила его. Развернула — и в ладони засверкал маленький, изящный кулон. Нашла его в одной из лавок в центре Красноярска, и он сразу привлёк моё внимание. Волк, вырезанный из тёмного, почти чёрного камня — обсидиана, как объяснила продавщица, — с глазами, инкрустированными крошечными серебряными точками. Волк стоял на скале, подняв голову к луне, и в его фигуре было столько силы, столько одиночества и столько гордой, дикой красоты, что я не могла пройти мимо.

Я взяла кулон в руки, сжала его в ладони и подошла к кровати. Села на край, протянула ему подарок.

— Держи, — сказала я тихо. — Я увидела его и сразу подумала о тебе.

Он взял кулон в свои большие, грубые руки и повертел его, рассматривая со всех сторон. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметила, как его пальцы осторожно, почти невесомо провели по контуру фигурки, по очертаниям волчьей морды, по серебряным точкам глаз.

— Почему волк? — спросил он, и в голосе послышалось лёгкое любопытство.

Я сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается волна смелости. Я решила говорить правду. Честно. Как есть.

— Потому что ты мне кажешься таким же, — сказала я, глядя ему в глаза. — Одинокий, сильный, умный. Ты всегда настороже, никогда не показываешь слабость, даже когда она есть. И ты... — я запнулась, но продолжила, — ты как будто всегда идёшь своей тропой, никому не подчиняясь. И ещё, — я улыбнулась, — волки — они же в стае. Они преданные. Если уж выбрали — то до конца. Я подумала, что это про тебя.

Он молчал, глядя на кулон, и внутри у меня разрасталась тревога. А вдруг ему не понравится? Он сейчас подумает, что это глупо, по-детски? Тишина затягивалась, и с каждой секундой мне становилось всё более не по себе.

— Ну это так... — сказала я, не выдержав паузы, и голос мой дрогнул. — Глупости, Руслан. Просто безделушка. Не обращай внимания.

Он поднял на меня глаза, и в них не было насмешки, от его пристального взгляда мне стало не по себе. Что-то глубокое, почти уязвимое, что он обычно прятал за стальной маской.

— Мне нравится, — сказал он тихо, и голос его был хриплым, с каким-то новым, непривычным оттенком. — Очень. Спасибо.

Эти слова прозвучали так искренне, так достойно, что у меня защипало в глазах. Я улыбнулась, чувствуя, как таю.

— Пожалуйста, — ответила я.

Он всё так же пристально смотрел на меня, не отводя взгляда. Серые глаза впились в мои, будто он пытался прочитать что-то, что я не говорила вслух. Тишина повисла между нами — тягучая, напряжённая.

— Ты чего, Руслан? — спросила я, уже чувствуя себя неуютно. Может, у меня что-то на лице прилипло? Или волосы встали дыбом? — Что-то не так?

Он ничего не ответил. Просто пододвинулся ко мне, притянул моё лицо к себе и поцеловал — очень нежно, почти ласково, будто я была из хрусталя. Его большая ладонь легла на мою щёку, пальцы поглаживали скулу, а губы двигались медленно, вдумчиво, без обычной жадности. В этом поцелуе было что-то новое — не знакомое.

Потом он отстранился. Опустил взгляд вниз, покачал головой, и я совсем не поняла этого движения. В нём было что-то почти обречённое.

— Мне пора, — сказал он глухо, вставая с кровати.

Он начал одеваться — быстро, собранно, как всегда. Я смотрела, как он натягивает джинсы, застёгивает ремень, надевает футболку. Внутри всё сжималось, и сложно было контролировать закипающую в груди панику.

— Ты уже уходишь? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да, — сказал он, не глядя на меня. — Мне нужно идти.

— Тебе на работу? — я поднялась с кровати на трясущихся ногах.

Он не ответил. Просто вымученно улыбнулся и пошёл в коридор.

Я побежала за ним.

— Руслан! — окликнула я, когда он уже обувался. — Я сделала что-то не так? Ты не хочешь остаться?

Он замер, выпрямился и повернулся ко мне. Его взгляд стал серьёзным, почти холодным.

— Юль, — сказал он, твердым, как сталь голосом. — Ты помнишь, о чём мы договаривались в самом начале?

Я закусила губу и кивнула, физически ощущая, как внутри всё рушится.

— Да... — прошептала я. — Помню.

— Вот и хорошо, — сказал он, и в голосе железные нотки стали ещё отчётливее. — Никаких привязанностей, принцесса. Так будет лучше для нас обоих. Поверь.

Я начала быстро-быстро кивать, чтобы не дать себе расплакаться. Кивала, как болванчик, как кукла, у которой дёргается голова, и чувствовала, как к горлу подступает огромный, колючий ком.

— Да-да, — сказала я, и голос мой предательски дрогнул. — Я всё помню, Руслан. Честно. Всё помню.

Он подошёл ко мне, взял за подбородок и поцеловал в лоб. Мягко, но отстранённо.

— Мне было очень хорошо, принцесса, — сказал он тихо. — Позже увидимся.

Он уже взялся за ручку двери, когда я выпалила, не думая:

— Когда тебе захочется секса, Руслан?

Он обернулся, и на его лице мелькнула лёгкая, горькая усмешка.

— Почему только мне, Юль? — сказал он, глядя мне в глаза. — Если тебе тоже захочется — напиши. Если я буду не занят — приеду. Это обоюдное соглашение.

Он подмигнул — легко, как ни в чём не бывало — и вышел, закрыв за собой дверь.

Я осталась стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь. Тишина ворвалась в квартиру, заполняя собой каждый угол, каждую щель. Я слышала, как его шаги затихают в лестничном пролёте.

Стояла, не двигаясь, и по щекам катились слёзы. Горячие, крупные, они текли и текли, не останавливаясь.

«Обоюдное соглашение. Секс без обязательств. Никаких привязанностей». Как