Царьград - Денис Старый

А вариантов просто других и нет. Матросов и солдат уже убеждали, что все или погибнут, или победят. Иного не было. Никаких отступлений, изменения плана весенне-летней компании. Только вперед!

И сейчас, внизу, в кипящем муравейнике верфей, рождалась армада, равной которой Черное море не видело со времен Византии. Воздух гудел от стука тысяч топоров, визга пил и глухого уханья кузнечных молотов. Пахло раскаленной смолой, дубовой стружкой, пенькой и кисловатым дымом костров.

Вдоль причалов выстроился лес мачт. Гордостью флота были новые линейные корабли, чьи пузатые, просмоленные корпуса казались неприступными плавучими крепостями. Они строились новыми методами.

Самая главное, если можно это считать технологией, — корабли строились по четким, выверенным чертежам, с использованием новой метрической системой. Прибыли линейки, которыми было удобно менять каждый этап строительства.

Медная обшивка тут использовалась на всех кораблях. Раньше днища кораблей безжалостно пожирал корабельный червь, а густые наросты из водорослей и ракушек за пару лет превращали быстроходный фрегат в неповоротливое, тяжелое корыто.

Теперь же сотни тонких медных листов, прибитых специальными медными же гвоздями (чтобы избежать гальванической коррозии, разъедающей железо), надежно укрывали днище. Одетый в такую броню корабль будет скользить по волнам с грацией акулы, сохраняя первозданную скорость и маневренность, пока вражеские суда будут тащить за собой тонны гниющих водорослей.

А еще и диагональные ридерсы, которые укрепляли скелет корабля. Это позволило русским корабела — по правде многие из которых были иностранцами — увеличить корабли в размерах. Теперь и пушек больше можно использовать, ну и роту морпехов без особых проблем располагать.

Цель была — сделать корабли лучше, чем могут выставить турки. И она достигалась.

А еще были и воронежские верфи, возрожденные с небывалым размахом. Они исправно поставляли по Дону плоскодонные транспорты с отборным корабельным лесом — мореным дубом и мачтовой сосной. В купе с тем, что лес шел по Днепру, его хватало для строительной программы. Флот строился небывало быстро.

В Очакове, превращенном в гигантский арсенал, отливали бронзовые пушки, хотя все равно основные орудия шли по Дону. Еще и в новой, стремительно строящейся Одессе, на верфях Хаджибеевского лимана, закладывали легкие, жалящие шлюпы и посыльные суда.

Но главное таинство творилось здесь, в Севастополе. Змаевич перевел взгляд на галеры. Десантный галерный флот — его любимое детище. Длинные, хищные скампавеи, способные идти на веслах в полный штиль, пробираясь по мелководью к самым турецким крепостям.

Многие галеры были призами от турок, как впрочем уже и многие фрегаты, шлюпы. Адмирал точно знал, на него перевели часть русской агентуры, что турки только что ремонтируют имеющиеся свои корабли. Нет строительства. А расчет на то, что им «продадут» французы… Продадут, вернее, отдадут. Вот только когда? К середине лета в лучшем случае? И станут ли французы рисковать, ослабляя свой флот. Как-никак, но еще неизвестна конфигурация военно-политических союзов и то, будет ли вестись война еще и в море.

Из задумчивости адмирала вывел скрип снега. К нему подошел флаг-капитан. Несмотря на то, что он ждал своего порученца, Змаевич даже вздрогнул от неожиданности. Задумался, засмотрелся на Севастопольскую гавань.

— Ваше превосходительство, обоз из Санкт-Петербурга прибыл. Балтийские экипажи.

Голос флаг-капитана был даже не радостный, а по-щенящемуся, счастливый.

— Отлично, — хищно улыбнулся Змаевич. — Свежая кровь. Аккурат нужно два линейных корабля как-то осваивать и испытывать.

Балтийцы прибывали уже третью неделю. Закаленные в свинцовых штормах Финского залива, ветераны Гангута и Гренгама, последнего боя у Каттегата, они несли с собой железную дисциплину петровской школы.

Им предстояло стать костяком новых команд, обучить набранных рекрутов обращению со сложным такелажем фрегатов и заставить южный флот работать как единый часовой механизм.

Вот только многие офицеры, которые не были довольны своими назначениями, даже когда те сопровождались повышением чина, ошиблись. Не было тут, на Черном море пиратской ватаги и вольницы. Тут был флот не только на бумаге и на словах, а на деле. Матросы Змеевича уже добыли свою славу и тренировались и днем и ночью, становясь по истине отличными моряками.

Змаевич не опирался только на русских матросов. Как славянин, он кинул клич по всем Балканам. И они пришли. Точнее не так… Они шли и без этого. Много сербов, болгар и других народцев балкан пользуясь случаем, а еще и тем, что немало времени русский отряд Чеботаря контролировал горные перевалы у Шипки, покинули насиженные места.

Они бежали не только от турок, если уж быть честными, но и от войны. Все понимали, что по весне начнется такой ужас на этих землях, что небо покажется в овчинку. А Россия уже казалась оплотом стабильности и силой, что способна перемолоть.

Ну и приходили сведения с мест, что турки лютуют. Они видят в каждом славяноязычном обывателе партизана, предателя. Еще и постоянные реквизиции, по сути, прямые ограбления людей. На войну в Османской империи не хватало денег. А прибывавшие на театр боевых действий отряды из отдаленных регионов большой империи не понимали и не хотели понимать местных реалий. Грабежи, насилия… бежали многие, из них не все добегали.

И вот эти люди, желая быстрее получить стабильность, соглашались на почти всякие работы, где только платили бы.

И вот теперь, на берегу, отдельным лагерем, дымили кострами сотни добровольцев. Беглые сербские гайдуки, черногорцы, албанские христиане и греческие клефты. Суровые, обветренные люди в расшитых куртках, с ятаганами и кремневками за широкими поясами. Эти были настроены на другую работу — боевую.

Из них Змаевич формировал абордажные роты и десантные батальоны морской пехоты. Эти люди ненавидели турок той генетической ненавистью, которую не привить муштрой, и в бою они стоили десятерых.

— Пойдемте, капитан, посмотрим, как идет подготовка канониров, — приказал адмирал, начав спускаться по вырубленным в скале ступеням к артиллерийскому полигону.

— Ты мне указываешь? — Змаевич грозно посмотрел на флаг-офицера.

— Ни в коем разе, ваше высокопревосходительство. Вы сами просили напомнить вам, что сегодня никак не возможно не посетить тренировочные площадки, — поспешил оправдаться офицер.

Но адмирал, не желая показывать, что ошибся, вспомнил, чинно проследовал к тренировочным базам.

Здесь, на широкой береговой косе, разворачивалось зрелище, поражавшее всякого, кто видел его впервые. Специально для Черноморского флота петербургские инженеры разработали хитроумные тренажеры, прозванные в народе «дьявольскими качелями».

На массивных деревянных рамах, подвешенные на толстых пеньковых канатах и якорных цепях, качались тяжелые дубовые платформы, имитирующие орудийные палубы линейного корабля. На каждой платформе была установлена настоящая корабельная пушка, «Единорог К2». Десятки дюжих рекрутов с земли