Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

это возможно не только для территорий вдоль маршрутов, по которым проходили исследователи, но и для всего пространства к северу от британских владений на северо-западной границе Индии, включая часть, посещенную членами недавней миссии в Восточный Туркестан. Прилагаемый список использованных источников показывает, что это была работа, потребовавшая значительного труда, особенно если принять во внимание, что в очень многих случаях источники противоречат друг другу и что для принятия удовлетворительного решения о положении важных мест требовалось внимательное изучение всех имеющихся карт, книг и отчетов… В некоторых случаях возможно, что были приняты неправильные решения и что более полное исследование предмета с привлечением большего объема сведений приведет к другим выводам; опять же, как и в других предметах, два исследователя, имея одинаковые исходные данные, могут сделать прямо противоположные выводы…»[209].

Сложность получения достоверной географической информации в условиях работы в странах с совершенно иной культурой, обычаями и языком подтверждает одна географическая ошибка, совершенная самим Троттером, который в своих полевых материалах многие населенные пункты в Кашгарии, в соответствии с полученными от местных жителей ответами, определил названием Бильмем, что в переводе оказалось означающим «не знаю»[210]. В числе своих источников Троттер помимо многочисленных английских публикаций указывает статьи и «Карту Верховьев Амударьи А. Федченко (1874г.)», «Карту Центральной Азии, изданную Российским военно-топографическим депо в 1863г. и исправленную в 1873г.» и другие российские материалы, которые будут рассмотрены нами ниже. Итогом работ капитана Троттера была «Карта, иллюстрирующая сообщения о пути Хавильдара через Афганистан, Куляб и Дарваз и о пути Муллы от Джеллалабада к Сархад-и-Вахану. 1873–1874гг.»[211]. В мае 1878г. Королевское географическое общество наградило капитана Троттера за исследования, проведенные во время миссии Форсайта, престижной «Медалью покровителей»[212].

Наличие новейших русских географических источников в распоряжении Троттера, несмотря на британско-российское противостояние в Центральной Азии, представляется нам знаменательным и заслуживающим несколько более детального рассмотрения.

Карта капитана Троттера, иллюстрирующая сообщения о пути Хавильдара через Афганистан, Куляб и Дарваз и о походе Муллы от Джеллалабада к Сархад-и-Вахану (1873—1874)

Сохранившаяся в архиве Королевского географического общества переписка 1867–1876гг. начальника Большой тригонометрической съемки Индии полковника Джеймса Т. Уолкера с российскими географами, военными топографами, геодезистами и картографами свидетельствует о том, что, невзирая на соперничество двух империй в сфере геополитики, представители их государственных военно-топографических служб старались объединять усилия в исследовании неизвестных европейцам уголков Центральной Азии, исходя во многом из гуманистических принципов необходимости обеспечения прогресса научных географических знаний. Эта идея высказана, в частности, в одном из писем Дж. Т. Уолкеру начальника Картографического отдела Военно-топографического депо Генерального штаба русской армии полковника О. фон Штубендорфа. Благодаря полковника Уолкера за полученную от него английскую карту Туркестана и направляя в Индию подборку новейших русских карт и публикаций, посвященных тем же районам, полковник Штубендорф подчеркивает, что только таким мудрым путем географическая съемка Центральной Азии может быть значительно продвинута, а именно: России и Англии следует действовать рука об руку на этой нейтральной территории географической науки[213].

Среди российских корреспондентов полковника Уолкера мы встречаем, помимо Штубендорфа, известного русского исследователя Северного Памира А.П. Федченко и его жену О. Федченко, секретаря Императорского русского географического общества, барона Фредерика Остен-Сакена, директора Пулковской астрономической обсерватории академика Отто фон Струве, астронома А. Вагнера из той же обсерватории и некоторых других. Из писем мы узнаем о том, что начиная с 1866г. избранный иностранным членом Императорского русского географического общества полковник Уолкер регулярно направлял в Петербург все новейшие карты и географические публикации, посвященные Центральной Азии, получая, в свою очередь, аналогичные материалы из России. Так, в письме от 17 августа 1866г. Отто Струве направил в Великобританию таблицу географических координат, определенных в Центральной Азии его братом Карлом Струве, который незадолго до этого возвратился в Россию после длительной экспедиции по Туркестану, завершившейся семимесячным пленом в Бухаре[214]. Для согласования результатов российских и британских магнитных наблюдений в Центральной Азии академик Струве отправил в Индию маятниковый прибор, использовавшийся в Пулковской обсерватории и в экспедициях на территории Туркестана. Маятниковый прибор был затем направлен для юстировки в Лондон, причем ведущий российский астроном предложил руководителю топографо-геодезической службы Индии, воспользовавшись стремительным продвижением друг к другу колониальных владений двух империй, воплотить в жизнь высказывавшуюся ранее полковником Уолкером идею продолжения индийского градусного измерения на территорию Российского Туркестана. В частности, Струве пишет по этому поводу следующее: «Не думаете ли вы, что наше время может предоставить благоприятный шанс для осуществления вашей давней идеи о продолжении Индийской дуги меридиана на Север через Туркестан и Сибирь? Кампания в Хиве фактически открыла путь для этого. И я чувствую уверенность в том, что в настоящий момент такое предложение будет встречено здесь [в России] благожелательно. Если вы намереваетесь осуществить вашу давнюю идею, пожалуйста, дайте мне об этом знать… Я убежден, что русские геодезисты были бы очень рады кооперироваться с англичанами в таком деле, и, что касается меня самого, вы можете быть уверены в том, что я был бы в высшей степени горд, если бы смог в какой-то мере споспешествовать осуществлению столь значительного проекта…»[215].

Упомянутые выше использованные Троттером материалы А. Федченко были направлены Уолкеру уже после трагической гибели молодого русского путешественника его вдовой Ольгой Федченко в ответ на присланные полковником Уолкером карту Центральной Азии и заметки к ней. О. Федченко сама нанесла на карту А. Федченко его маршрут по Памиру, надписала географические названия в английской транскрипции и пояснила, что в основе этой работы лежит карта господина Карла Струве, которая очень ценна для мест, которые он посетил лично, и благодаря его астрономическим определениям, но в других частях ее, где он был вынужден опираться на туземную информацию, расстояния слишком преувеличены[216].

Сказанное об обмене географическими данными и картами между представителями российской и британской военно-топографических служб и учеными не означает, что в этом вопросе существовала полная свобода и открытость. Там, где речь шла об информации, имевшей существенное геополитическое значение, подлинные материалы географических исследований и картографические документы классифицировались как секретные, и их свободное распространение не допускалось ни российскими, ни британскими властями. Например, упомянутая выше карта Биддалфа по требованию британского военного руководства оставалась секретной и использовалась лишь чиновниками британских правительственных учреждений в Лондоне и в Индии[217]. Объяснялось это прежде всего тем, что члены экспедиции Форсайта, помимо изучения географии и съемок территории Памира, занимались выяснением вопроса государственной принадлежности этой территории.

Детальные сведения об этих работах сохранились лишь в конфиденциальных отчетах миссии в Библиотеке и архиве Правления Индии Британской библиотеки (г. Лондон). Участники экспедиции выяснили,