Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

притока Амударьи – Мургаба – до последнего поселения на этой реке, где дальнейшее его продвижение было блокировано враждебно настроенными киргизами. При переправе через Мургаб погиб один из спутников пундита. M.S. был вынужден повернуть назад, снова выйти на Оке, пройдя вверх по течению которого он достиг Кила-Барянджа, где заболел ревматизмом. Весной использовал свое заболевание в качестве предлога похода в долину Шахдара «для поправки здоровья». Прежде Мунши, по заданию Троттера, не смог произвести съемку этого района, M.S. же прошел на 50 миль вверх по долине и был остановлен снегом. Неутомимый пундит снова, несмотря на плохое здоровье, вернувшись в долину Амударьи, пошел вверх по течению и, миновав Ишкашим и Кила-Пяндж, отправился через Малый Памир к Сархаду. Покинув реку, он преодолел хребет по перевалу Барогил. Отдыхая на привале после этого перевала, путешественник узнал от местных жителей о большом озере на востоке. Сказав, что хочет поохотиться и собрать некоторые лечебные травы, пундит нанял местного проводника и отправился в двухдневный поход к озеру Газколь, для которого M.S. определил его географические координаты и представил приблизительные данные о размерах. Эта информация была очень полезна для Уолкера и его коллег, которые слышали об озере от Биддалфа и других, но имели весьма смутное представление о его положении. Пундит затем возвратился к перевалу Даркот и завершил свою съемку в точке, с которой он ее начал около двух с половиной лет назад. Мужественный пундит вернулся в Дехра-Дун 18 февраля 1882 г. через Ясин, Гильгит и Шринагар, где он лечился пять месяцев, проведя в путешествиях четыре года.

Вдобавок к соединению съемок на Оксе, пундит добыл ценные сведения по географии Бадахшана и небольших государств по обоим берегам Амударьи. Будучи мусульманином и пиром («святым человеком»), он имел возможность встречаться с влиятельными людьми и добыть статистику, а также данные о религиозных, лингвистических и политических границах. Хотя вся эта информация была исключительно ценна, но ее топографо-географическая часть не отвечала стандартам большинства его предшественников, так как Уолкер не успел дать ему специальной подготовки на достаточном научно-техническом уровне. Поэтому измерения расстояний шагами, выполненные M.S., не всегда точны, и он не производил измерений широты. Именно эти недочеты в топографических работах пундита заставили Уолкера позднее согласиться с предоставленными ему русскими материалами о том, что Аксу впадает в Мургаб. Хотя съемки M.S. показывали, что это самостоятельные реки, британский топограф принял точку зрения своих образованных российских коллег. С другой стороны, Уолкер принял трактовку M.S. и Хавильдара, несмотря на то что русская карта показывала «большой выгиб» к востоку в течении Окса и затем к юго-западу между точками впадения в него Мургаба и Ванча. В карте, составленной по данным съемок Хавильдара и M.S., ничего подобного такому радикальному изменению в направлении течения реки показано не было, хотя на самом деле в точке впадения Мургаба в Оке главная река (Оке, или Амударья) изменяет направление течения с северного на западное, поворачивая затем на 90 градусов и снова продолжая течение на север.

За вклад в исследования географии Бадахшана M.S. была присуждена одна из двух золотых медалей, выданных генералу Уолкеру в Венеции Международным географическим конгрессом для награждения туземных исследователей Большой тригонометрической съемки Индии[239].

В целом английские исследования 60–70-х гг. XIX века способствовали значительному расширению географических представлений о южной и восточной частях Памира, а также уточнению картографического отображения этих районов.

Прежде чем перейти к анализу опубликованных английских географических карт того периода, обобщим некоторые данные о методике съемок, применявшейся англичанами и пундитами при работе в труднодоступных и неисследованных районах Памира. Главным видом топографических работ здесь была полуинструментальная маршрутная съемка, при этом, как правило, измерялись магнитные азимуты призменным компасом, а расстояния определялись шагами. Иногда производились измерения географической широты места по солнцу или звездам, долгота определялась лишь из счисления. Выше мы видели, что астрономические наблюдения более или менее свободно могли выполняться лишь членами официальных миссий, а для пундитов даже компасные измерения были связаны с риском из-за подозрительного отношения местного населения к таким работам[240].

Для цельности отображения истории картографирования Памира мы позволим себе иногда возвращаться к упоминавшимся ранее картам, имевшим принципиальное значение в изучении географии и населения этой горной страны.

Начиная с 1860-х гг. служба главного топографа тригонометрической съемки Индии старалась издавать все новые картографические материалы по Памиру и окружающим его территориям, часто невзирая на недостаточную точность и достоверность. Одним из примеров таких весьма некачественных материалов начального этапа исследования Памира англичанами и пундитами может служить грубый набросок караванных путей через Памирские степи и Яркенд по данным, собранным Махомедом Ямином Яркенди, проводником господ де Шлагинтвейтов, составленная 19 июля 1862г. капитаном П.Л. Ламсденом, помощником генерала-квартирмейстера (опубликована в Калькутте в сентябре 1862г.)[241]. На этой схеме показаны лишь караванные пути по Памиру и названия некоторых памирских владений, причем без указаний на их принадлежность каким-либо соседним государствам. Гидрографическая сеть Памира показана крайне недостоверно, причем озеро Кара-Куль вообще не нанесено.

На обзорных английских картах показ государственной принадлежности памирских территорий также не отличался определенностью и постоянством. Так, если на рассмотренной нами в предыдущей главе карте «Страны между Турцией и Бирмой…» Памир показан принадлежащим Бухарскому ханству, то на «Карте Туркестана для иллюстрации путешествий Арминиуса Вамбери в 1863г.» эта горная страна изображена принадлежащей Афганистану, Китайский Туркестан показан лишь в пределах бассейна рек Кашгарской низменности, а озеро Кара-Куль дано во власти Коканда[242]. «Карта Туркестана для иллюстрации путешествия Арминиуса Вамбери…» являлась произведением, предназначенным для широкого круга читателей, что, по-видимому, и объясняет некоторую «вольность» ее авторов в обращении с территорией Памира. Значительно более осторожно подходили к отображению государственной принадлежности Памиров составители официальных карт Большой тригонометрической съемки Индии. Так, на листе №2 карты «Туркестан с прилегающими частями британских и русских владений, закартографирован на основе съемок, выполненных британскими и русскими офицерами к 1867г. Большая тригонометрическая съемка Индии, Дехра Дун, (1868)»[243] район Памира показан как неисследованная территория, государственная принадлежность которой не определена. Выше мы видели, что при подготовке к переговорам с Россией по разграничению сфер влияния в Центральной Азии (1869–1873) в британском внешнеполитическом ведомстве использовались карты, на которых эта территория показана принадлежащей Бухаре. Неопределенная трактовка государственной принадлежности памирских высокогорий становится господствующей в английской картографии на рубеже 1860–1870-х гг. В частности, большинство карт, составлявшихся в этот период в качестве иллюстраций к различным книгам, посвященным исследованиям территорий, расположенных к северу от английских владений в Индии, показывало Памир как ничейную землю, причем граница кашгарских владений, как правило, изображалась проходящей несколько западнее озера Кара-Куль.