Чумной доктор - Сергей Александрович Плотников

давно немертвые (текстура кожи, особенности мимики и пластика движений сообщают об этом довольно точно, если понимаешь, на что смотришь), либо под сотню, либо за сотню. И одеты они были тоже очень функционально, но куда более роскошно, чем Ликке. Правда, нательных украшений ни тот, ни другой не носили (Элсин мою подвеску тоже при первой возможности переделал в фибулу, потому что иначе на ускорении мешает), но одежда была расшита в том числе белым и черным жемчугом, и у обоих красовались красные камни: у одного в качестве броши на жестком высоком воротнике, у другого — на поясной пряжке. То есть разрешение от мэтрессы Гилли на ношение такого имелось.

Из оружия у того, что с темными волосами, имелось два широких палаша в ножнах — не меча, о нет-нет, что вы, простолюдинам ведь не положено. У второго, что посветлее, — большой двуручный топор за спиной. Разоружиться, что характерно, им на входе в Академию не предложили. С другой стороны, в случае немертвых некромантов-боевиков отсутствие или наличие оружия решает только размер кусков, на которые вас покрошат.

Ждали они нас в приемной для родителей адептов — небольшой комнате с диванчиками вдоль стен и книжным шкафом, где на одной полке лежала подборка газет (в Альвидре и газеты имелись, аж две штуки, но с началом чумы ни одна не выходила), на другой стояло несколько потрепанных книжных томиков. Остальные полки пустовали. Когда мы вошли, тот, что с двумя палашами, как раз отложил и поставил на полку книгу. Второй, тот, что с большим двуручным топором, просто обернулся к нам.

Короткая пауза — и оба синхронно опустились на одно колено, поклонившись. Военная версия поклона, ага, считают себя на службе.

— Встаньте, — сказал я. — Представьтесь, господа.

Фамилии Агрим мне уже сказал, но не сказал, кто есть кто.

— Хенрик Офейгр, — светловолосый с топором.

— Ульфир Ботольф, — тот, что с палашами.

Никаких званий они не добавили — значит, не магистры. А имена, блин, снова как нарочно языколомные.

Вот голоса у них были более ожидаемые. Спокойные каденции, типичные для немертвых, хорошая проекция. Голоса казались куда старше лиц, точно так же, как у Элсина.

— Мы явились засвидетельствовать свое почтение достопочтенному Главе круга, Чумному Доктору мэтру Шелки, — заговорил Ботольф. — А также, если будет на то ваша воля, узнать о судьбе нашей достопочтенной мэтрессы Гилли все, что вы сочтете возможным нам рассказать, и ответить на любые ваши вопросы по поводу резиденции, которую вы заняли, слуг, магов Жизни и тому подобного.

Все это прозвучало абсолютно нейтральным, очень любезным светским тоном, без намека на какие-либо негативные эмоции вообще.

— Очень кстати вы явились, господа, — сказал я. — Я так понимаю, вы уже были в резиденции?

Где сейчас только Тея и Кьяр, который ее охраняет! А Кьяр им не ровня, по словам Агрима! Черт! Все-таки нам нужно больше охранников — и лучшего уровня! Но не у Паука же, в самом деле, людей брать?

— Были, — кивнул Ботольф. — Мэтресса Нейгарт любезно соизволила выйти к нам, сообщить вкратце об обстоятельствах гибели нашей мэтрессы и направить сюда.

И замолчал.

Я вздохнул, уселся на один из диванчиков. Устал, блин.

— По поводу гибели мэтрессы Гилли лучше всего расскажет магистр Бьер, именно он ее нашел вместе с мэтрессой Нейгарт. Во всяком случае, если кто-то ее находил до них, мы ничего об этом не знаем.

Элсин кратко, но очень живописно обрисовал сцену, которую он застал в нашей нынешней резиденции: труп Гилли в постели, труп старой служанки рядом, труп недоношенного младенца в тазике, слуг никого, один несчастный некормленый кот. (Последнее, разумеется, расстроило Элсина и Тею далеко не так, как труп младенца, но тоже существенно — оба любят животных, а Элсин еще, держу пари, припомнил, как его любимого Печеньку чуть не уморили после его собственной неокончательной гибели в болоте!)

Затем вступил уже я, сообщил, что узнал от Нильсена, как Паук прокомментировал тот факт, что некроманты покинули особняк и и не удержали остальных слуг…

— Паук! — перебил меня Ботольф с такой ненавистью, какую вообще от немертвого некроманта не ожидаешь услышать. Тут же поправился: — Прошу прощения, мэтр. Невольно вырвалось. Я почтительно вас слушаю.

— Лишнего почтения не надо, мешает, — сухо сказал я. — Вы много знаете про Паука?

— Я изучаю его с момента нашего прихода в этот мир, — сказал Ботольф уже с большей сдержанностью. — Пытался убедить госпожу, что в наших интересах с ним разделаться или хотя бы ограничить его аппетиты. Она, однако, не сочла нужным отдать мне соответствующий приказ.

Та-ак. Интересно-интересно.

— И она набрала охранников у Паука? — с интересом спросил Агрим. — При том, что вы, ее доверенные люди, настолько отрицательно воспринимаете его деятельность?

— Боюсь, у нас не было другого выбора, — ровным тоном проговорил Ботольф. — Так сложились обстоятельства, что у мэтрессы осталось всего двое постоянных некромантов — я и Офейгр. Наш наставник и его партнерша, к сожалению, выбыли из игры раньше, чем ожидали, а подготовить себе смену мы еще не успели. Кроме того, некроманты, работающие на Паука, имеют вполне определенную и очень оправданную репутацию: они исключительно хорошо выполняют контракты и действительно верны своим патронам. Однако Паук прикладывает последовательные усилия с тем, чтобы это работало в обе стороны.

— В каком смысле?

— Люди Паука никогда не нарушают договора, даже когда легко могут это сделать в пользу нанимателя — в том числе и к собственной выгоде! Они не дают советов, не высказывают личного мнения. Даже если наши телохранительницы поняли, что маги Жизни делают что-то не то, они не стали бы вмешиваться без приказа мэтрессы!

Мы с Элсином и Агримом переглянулись.

— Мэтра Шелки и нас особенно интересуют два аспекта ситуации, — проговорил Элсин. — Во-первых, мастер Ивар Нильсен. Что вы о нем знаете и заслуживает ли он доверия?

Теперь переглянулись уже двое пришлых некромантов. Заговорил на сей раз светловолосый Офейгр:

— Мы знаем Нильсена семь лет. Управляющий активами госпожи в Метрополии нанял его перед тем, как мы отправились сюда. Мастер Ларсен, доверенная мастерица Жизни госпожи, завершила его обучение и очень хорошо о нем отзывалась. Все эти годы он служил безупречно, хотя у нас вызывал некоторые сомнения его моральный облик. Мэтресса Гилли не одобряла, когда люди живут вместе, не обменявшись брачными клятвами, но она не считала возможным увольнять Нильсена из-за этого. Кроме того, мастер Ларсен укоряла ее в лицемерии из-за такой позиции.

Тон Офейгра тоже был абсолютно нейтрален.

— Вы о связи с госпожой Листен говорите? — уточнил я.

— Да. Мы с Ботольфом