Ренард. Цепной пёс инквизиции - Дмитрий Шатров

хватало. Ругару рывком сменил траекторию, выпустив из-под ног шлейф песка, нырнул в коридор... ещё немного и он будет на лестнице… Раздался смачный удар и оборотень вылетел обратно, камнем из катапульты. Тут уже рыцарь не сплоховал — крутанулся вокруг себя, разгоняя синюю сталь — сочно хрястнуло, и голова с отрубленными ушами покатилась по полу арены. Чуть погодя в песок зарылось бездыханное мохнатое тело.

- Что тут стряслось, Анку вас побери?!

Из прохода выскочил Дидье, свирепый, как тысяча Ругару. Следом поспешал Реми… Брис… Два воина из триала Безье… От пронзительно-синего света в подземелье стало светлее, чем днём.

Охранник друида молча обвёл арену мечом.

Слова не нужны. Всё ясно и так.

Опустевшая камера, обезглавленный труп, недвижимые тела неофитов. Леджер с разорванным горлом. Выгнутая решётка. Она шевельнулась… раздался негромкий стон… Брис и Реми поспешили туда.

Из глубины коридора долетел медоточивый голосок.

- Возвращаемся, дети мои, возвращаемся. Не бойтесь, я с вами, самое страшное уже позади.

Отец Нихаэль хоть и перетрусил до крайней степени, но не слово сдержал и привёл с собой помощь. Вскоре, на арене появился он сам в сопровождении перепуганных отроков. Но те не торопились проходить в жуткий зал — топтались у самого входа.

Старший наставник хмурым взглядом всматривался в лежащие на песке тела. Зрелище жуткое, но рыцарь и не к такому привык.

- Этот живой, — указал он бойцам из триала на изрядно помятого отрока. — И этого поднимите. И этого…

Понемногу разобрались. С песка поднялись четверо потрёпанных новобранцев, семеро так и осталось лежать. Сержанты вернулись и притащили израненного Ренарда. Ему мало что прилетело тяжёлой решёткой, так ещё и шипы впились в плоть, даже латы оказались пробиты в нескольких местах. Отец Аморай добрался своими ногами — его зацепило лишь краем. Следом приковылял Аристид, всё ещё не пришедший в себя от пережитого ужаса.

- Где Эрейнир? — вспомнил о своём подопечном Безье. — Вам навстречу не попадался?

- Попадался, — ответил Реми, усаживая Ренарда у стены, — Наверх побежал.

- А чего не схватили?

- А нам до того было?

Безье не стал больше тратить время на разговоры и сорвался с места, махнув товарищам на ходу. Через мгновение грохот подкованных каблуков выплеснулся из гулким эхом.

Тем временем отец Нихаэль внимательно осматривал неофитов на предмет повреждений. На ком была кровь, тех оставлял для более тщательного осмотра, остальных отпускал. К нему присоединился отец Аморай и дело у них пошло быстрее. Хотя уже можно не спешить. Да и отроков не так много осталось, едва ли дюжина набралась бы.

Раненых оказалось больше половины: Де Креньян, которого сейчас рвало на песок, и ещё шестеро пострадали от лап и зубов Ругару.

- Не переживайте, дети мои, сейчас мы всем вам поможем, — успокоил взволнованных новобранцев отец Нихаэль и отвёл в сторонку двоих со следами зубов.

Аморай же приступил к исцелению и начал он с де Креньяна. Инквизитор подошёл вплотную, наложил ладони на голову юноши и Ренард услышал смутно знакомые слова.

Gratia vobis, et recuperatio descendat super vos, in nomine Domini.

И ощущения эти он тоже когда-то испытывал. Тёплая волна прокатилась от макушки до пяток, и сразу же стало легче. Головокружение прошло, тошнота отступила, раны прекратили кровоточить и чуть затянулись, на том лечение и завершилось — отец Аморай уступал в силе примасу Восточных Пределов. Но и то ладно, Ренард поднялся на ноги, а инквизитор перешёл к следующему подранку.

- Вот видите, дети мои, всё хорошо, — широко улыбнулся отец Нихаэль и, добавив пафоса в голос, изрёк: — Вы воины Святой Церкви, а Святая Церковь своих в беде не бросает.

С этими словами он зашёл за спину покусанным неофитам, извлёк из рукава короткий стилет и выверенным ударом вбил его в основание черепа первому отроку. А через миг и второму. Два тела рухнули ему под ноги.

- Ты что творишь, преподобный, — взревел Дидье, в один прыжок подскочил к убийце и занёс для удара кулак.

Отец Нихаэль даже не вздрогнул и с неожиданной твёрдостью посмотрел в глаза рыцарю.

- Иначе нельзя, — спокойно промолвил клирик.

- Сам же вещал, что каждый из них на вес золота, — напомнил ему разговор на Вилоне Дидье. — Или поменялось чего?

- Всё так, но ты сам знаешь, что это необходимая мера. От укуса Ругару нет лекарства, и мальчики в скором времени переродились бы. Смири горечь утраты, брат, я скорблю не меньше, — отец Нихаэль осенил себя крёстным знамением.

Дидье недовольно заворчал, но руку опустил, а преподобный вытер краем рясы кровь со стилета, спрятал его обратно в рукав и ободряюще улыбнулся притихшим новобранцам.

- Кто следующий на исцеление? Подходите, у отца Аморая на всех сил не хватит, — медово произнёс он и развёл руки, словно приглашая к объятьям.

***

Будущих Псов целую декаду не трогали, но и без присмотра не оставляли. С новобранцами постоянно находился один из сержантов. Один из двоих. С гибелью Леджера, Реми передал своих подопечных под начало капитана замковой стражи, а сам присоединился к Брису.

Пережитое сплотило оставшихся «воинов» сильнее кровных уз, отроки держались друг друга, не разбирая рода и племени. Даже Аристид не выкобенивался и не выпячивал своё происхождение, но это возможно пока. Он до сих пор ходил, как пыльным мешком пришибленный, а во сне кричал и отмахивался — клыки оборотня, лязгнувшие совсем рядом, не прошли для него даром.

«Стражники» же, напротив, сторонились «воинов», словно зачумлённых. Если раньше они завидовали, то сейчас благодарили судьбу, что не смогли пройти отбор. И всё меньше ночевали в казарме, напрашиваясь на внеочередные патрули и дежурства.

Этьен, один из немногих избежавший когтей и зубов Ругару, очень переживал. Считал, что проявил малодушие и струсил, покинув поле боя. Ренард его едва разубедил. Объяснил, что боя, собственно, и не было никакого. Какой бой без оружия? А что товарищ уцелел, так то проявление силы и ловкости, а вовсе не трусость. Этьен поразмыслил немного и, в конце концов, принял доводы де Креньяна, как единственно правильные.

Все занятия отменили, но отец Нихаэль приходил каждый день и сладкими речами приводил отроков в должное состояние духа. Но преподобному никто особо не верил. Вернее, не доверял. Кровь хладнокровно убитых товарищей, до сих пор у него на подоле. Оно, конечно, понятно,