Личный аптекарь императора. Том 11 - Егор Золотарев

интересного не обнаружил: глиняные кувшины, покрытые пылью и паутиной, различные ткани, позолоченная посуда, амулеты с драгоценными камнями. Можно было бы взять их с собой, наверняка ведь стоят немало, но я почему-то не хотел дотрагиваться до них. Нехорошая аура у этого места.

Я двинулся по залу и увидел груды оружия. Они держались на деревянных подставках, но дерево раскрошилось, поэтому щиты, копья и мечи в беспорядке лежали на земляном полу.

Ещё через несколько метров Живой свет осветил низкий каменный пьедестал, а на нём какой-то предмет, накрытый покрывалом с вышивкой в виде рун. Вокруг пьедестала расставлены закупоренные сосуды.

Я подошёл поближе и втянул носом. В сосудах находятся благовония. Среди прочих ароматов я узнал глубокий запах мускуса, сандал, сладковатый аромат розы и смолистую амбру.

Сосуды с масляными благовониями и покрывало были новыми. Их принесли совсем недавно. Но зачем? Что же находится под покрывалом?

Я обошёл пьедестал по кругу, но больше ничего не обнаружил. Однако нпочувствовал опасность, исходящую от пьедестала. Там находилось что-то магическое. Что-то, от чего исходит сильная аура.

Глубоко вздохнув, я с замершим сердцем подошёл к пьедесталу и сдёрнул покрывало, отчего несколько сосудов повалились на пол, и из них начало вытекать ароматное масло.

— Хм, что же это такое? — вслух произнёс я, разглядывая чёрный плоский камень.

Сначала он мне показался просто куском породы, но когда я вплотную подошёл к нему и, наклонившись, поднёс Живой свет, то увидел на нём еле различимые полоски. Его вытёсывали из цельного камня. Но зачем? Что значит этот кусок камня? Какая сила в нём заложена?

Я поднялся на ноги и обошёл пьедестал вокруг, чтобы взглянуть на камень с другой стороны. И вот тут я понял, что камень не так прост. С обратной стороны на нём были вырезаны ведьминские символы. Их я сразу узнал.

Опустившись на корточки, поднёс бутылек с зельем и начал читать то, что написано сверху:

— «Власть алтаря нерушима. Ставший частью алтаря не обретёт свободу ни в этом мире, ни за его пределами».

Я задумался. Что значит «ставший частью алтаря»? Как кто-то может стать частью камня? Или это просто красивая фраза, которая ничего не значит, и призвана запугивать случайно нашедших?

Я поднялся на ноги и двинулся в сторону выхода. Вернее, хотел двинуться, но ноги будто приросли к полу.

Что за…?

Я с силой рванулся к выходу, но вновь остался на прежнем месте, а в это самое время все знаки на алтаре вспыхнули зеленым огнем. По каменным стенам поползли черные тени и послышался шёпот сотен голосов. Сначала я не мог разобрать ни слова, ведь говорили на неизвестном языке, но чем громче они звучали, тем явственнее понимал смысл сказанного:

— Добро пожаловать.

— Теперь ты вместе с нами.

— Один из нас.

— Ты не сможешь уйти.

Всё это время я не прекращал попыток вырваться из непонятного плена, но чем сильнее сопротивлялся, тем быстрее на меня давила какая-то неведомая сила.

Вскоре я уже не мог стоять на ногах и упал на колени.

— Р-р-а-а, — взревев от натуги, я попытался оторваться от пола, но в это самое время невероятная тяжесть легла на мои плечи и припечатала к земляному полу.

Я уперся о холодную землю подбородком и попытался ползти, но все усилия оказались тщетными. Ведьмино заклятье оказалось сильнее Великого алхимика Валериона.

— Зря сопротивляешься. Всё равно ты останешься с нами, — пропела черная тень прямо над ухом.

— Ты сам выбрал этот путь, — вторила ему другая.

— Скоро нас станет много, очень много. Мы будем все вместе.

— Ни хрена у вас не выйдет! — прокричал я, цепляясь руками о землю. — Вам со мной не справиться!

Раздался смешок. Потом кто-то хохотнул, а уже через несколько секунд всё подземелье сотрясалось от неистового, безудержного смеха. Мне показалось, что даже камни зашевелились от оглушающего многоголосья.

«Калифрон, мне нужна твоя помощь! Явись ко мне!» — отправил усиленный мыслительный сигнал.

Однако уже в следующее мгновение осознал, что даже если дракон меня услышит, он не сможет пройти через низкий узкий проход. Он мне не поможет. Никто не поможет.

Я попытался перевернуться на спину, царапал ногтями твёрдую землю, напрягал всё тело, усиливая его маной, но всё было тщетно. Заклятье полностью лишило меня сил.

В голову начали лезть дурные мысли. А что если меня так никто и не найдёт? Я умру от голода и жажды в собственных испражнениях.

Или османы решат проверить, что с их камнем, и найдут меня здесь, и закончится это плохо. Меня убьют, а Калифрона вновь заберут себе. Он хоть и страшный могучий дракон, но очень боится людей и полностью лишается воли, когда слышит приказ.

Что же будет со мной после смерти? Я присоединюсь к этому хаотичному многоголосью духов?

— Отпустите меня, и я выполню всё, что вы захотите! — подал я голос и приподнял голову, всматриваясь в черные тени.

Голоса вновь заговорили.

— Теперь ты с нами. Теперь ты наш.

— Нам ничего не нужно, только больше душ.

— Мы заберем себе твою бессмертную душу. Ты навсегда останешься с нами.

Эти слова полностью вывели меня из равновесия.

— Ненавижу османских ведьмаков! Как только выберусь отсюда — устрою на них настоящую охоту! — выкрикнул я.

В ответ снова раздались смешки, а я принялся судорожно обдумывать ситуацию, в которую попал и пути решения. Прошло минут десять, может пятнадцать, когда я вспомнил про того, кто мне сможет помочь.

Приподняв руку, я начал шарить у себя на груди в поисках свистка. Свистка колдуна Луки.

Глава 15

Расстегнув тулуп, с трудом засунул трясущуюся от напряжения руку за ворот шерстяного свитера. Рука почти не слушалась. Я слишком много сил потратил на борьбу с ведьминским заклинанием.

Я точно помнил, что свисток висел на шее, но сейчас не мог найти даже веревки. А что если я выронил его или снял вместе с одеждой, когда переодевался перед вылетом? А может, веревка порвалась, когда я боролся с неведомой силой, приковавшей меня к этому месту, и сейчас свисток лежит где-то подо мной?

Живой свет освещал пространство белым светом, но даже он не мог отпугнуть черные тени, что продолжали что-то говорить и мельтешили рядом со мной, вызывая только злость и раздражение.

Я не знал, сколько прошло времени с тех пор, как я попал сюда. Час или день