Коран в культуре мусульманских народов - Мухаммад Али ат-Тасхири

это мудрость и смекалка, позволяющие муфассиру проникать умом в нюансы смысла коранических изречений. К начитанности толкователя, искусного в различных науках, таким образом, присовокупляется его врожденная сообразительность, его особенный талант читать «между строк», постигать скрытые смыслы коранического Послания.

Мне представляется, что обе эти способности являются первыми спутниками комментатора Корана, без помощи которых ему не стоит приступать к толкованию. В этом смысле их важность для дела толкования Писания сравнима разве что с важностью награды за совершение обрядов поклонения Богу. Однако этим далеко не исчерпывается схожесть коранической экзегезы и религиозных практик.

В-третьих, толкователь должен терпеливо сносить всевозможные тяготы и лишения – ибо дар Благородного Корана растет всякий раз, как его толкователь укрощает сердце терпением и усердием; этот же дар берет взамен труд, в разы превышающий его, дара, объемы.

В-четвертых, комментатор Корана должен отличаться смирением и послушанием; эти качества не позволят толкователю выносить поспешные суждения о предмете исследования или проводить необоснованные аналогии, его касающиеся. К сожалению, последнее весьма часто встречается в работах некоторых муфассиров.

В-пятых, экзегет должен быть избавлен от душевных и телесных недугов. Известно, что всякая болезнь оставляет свой отпечаток на результатах мыслительной работы покоренных ею людей, хотят они того или нет. Даже тот, кто мучим каким-либо общественным нестроением, не в силах скрыть своей муки от того, о чем думает, пишет или говорит.

Таковы основные требования, предъявляемые людям, приступающим к делу комментирования Корана. Возможно, другие авторы упомянут и о других, не менее важных качествах толкователя. Их строгость вполне объяснима: тот, кто изучает смыслы Священного Писания, дает будущим поколениям пищу, что будет их питать в этом мире мусульманской Общины, в ее цивилизационном пространстве. Всякий изъян, обнаруженный в этой пище, дурно отзывается в самом толкователе – тогда как всякое совершенство этой пищи есть озаряющие его свет и милость, сокровище в глазах Всевышнего Аллаха и людей[257].

Здесь будет уместно процитировать слова мученика Мухаммада Бакира ас-Садра, сказавшего в связи с этим примерно следующее[258].

В своей практической плоскости наука о комментировании Корана нуждается в определенных условиях, необходимых для успеха коранического исследования и его автора. Все эти условия следует описать в четырех соображениях.

Соображение первое. Муфассир обязан неустанно изучать Коран и толковать его в мусульманском духе – то есть в границах мусульманского мировоззрения. Всякий результат своего труда он должен выверять в соответствии с мыслью о божественном происхождении Благородного Корана, ниспосланного в качестве руководства по строительству доброго, справедливого человечества. Эта Книга не подвержена влиянию факторов, неизбежно искажающих любое человеческое творение, любое человеческое интеллектуальное наследие. Сформулированное нами правило мысли – единственный ключ к верному пониманию Корана, к его толкованию.

Когда муфассир приступает к изучению Корана с позиций гуманитарного исследования, рассматривающего обычную книгу, обычное учение или любой другой плод человеческого труда, ему не избежать серьезных ошибок и неверных выводов. В этом-то и кроется недостаток исследований востоковедов, что изучают Коран так же, как изучают феномены, рожденные социумом и социумом же развитые и адаптированные.

Все, что было сказано нами ранее, касается позиций научного исследования, его методологии, поскольку усилия комментатора-мусульманина опираются на первоосновы мусульманской религии, позволяющие понимать нюансы коранического Послания, его различные смысловые стороны. Он не может не строить свой тафсир, свои объяснения и анализ на здравом основании – на верном понимании феномена Корана, соответствующем мусульманскому мировоззрению. Основанный на шатком фундаменте неверных представлений о Священном Писании, комментарий к Корану неизбежно будет отражать неверные убеждения автора, сообщать проведенному им исследованию искажение, губящее аналитическую его часть.

Ниже мы приведем несколько примеров, иллюстрирующих разницу между выводами, сделанными учеными, учитывающими божественное происхождение Водительства Корана, и заключениями исследователей, исповедующих его зависимость от общества, в котором он возник. Так мы сможем нагляднее объяснить связь методологической основы тафсира с деталями аналитической работы комментатора и ее результатами.

1. Несомненно, Коран признает существование определенных обычаев и традиций, распространившихся среди арабов задолго до расцвета нового Послания. Тот, кто стремится оценить Священное Писание мусульман как типично «земное», человеческое произведение, видит в подобных фактах следы влияния доисламского общества на Коран. Однако подобное толкование теряет всякий смысл в свете верного понимания Благородного Корана как божественной Книги, ниспосланной ради спасения человека и построения человечества, помнящего о своей чистой, доброй и справедливой природе и направляющегося к своим подлинным, великим целям.

Итак, отталкиваясь от верного методологического принципа, мы сможем понять истинный смысл вести Корана об обычаях доисламской эпохи. Писание истины и водительства не обязано непременно замалчивать все традиции человечества, бытовавшие до ниспослания Откровения, ибо человечество, каким бы порочным оно ни было во времена худшего своего невежества и уклонения от истинных и великих своих целей, хранит в себе добрые стороны человеческой жизни, человеческого опыта. В связи с этим вполне естественно то, что Коран, совершивший огромные перемены в истории человечества, отмечает некоторые добрые аспекты доисламских обычаев и скрывает другие, порочные; но даже добрые стороны этих обычаев Коран выделяет из суммы джахилийского наследия и вписывает в собственный, особый контекст.

2. Те, кто верят в человеческое происхождение Благородного Корана, воображают, будто постепенное разъяснение Общине предписаний нового Закона, якобы указывающее на рост личности Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует (или на любое другое проявление «человеческого духа» коранической Вести), свидетельствует в пользу их теории. На самом же деле постепенное развертывание проповеди связано с природой процесса общественного строительства, начатого Кораном. Священный Коран не был ниспослан как научная книга, изучаемая улемами, – но он был явлен, чтобы изменить человечество, заново его отстроить на лучшем фундаменте. И всякая реформа требует от реформатора умеренности действий, их постепенного развертывания.

3. Благородный Коран действительно содержит упоминания о законодательных установлениях и элементах культуры, открытых миру другими небесными религиями, такими как христианство или иудаизм. Тот, кто исследует Коран, исходя из ошибочных предпосылок, думает, что эта сторона коранического повествования свидетельствует о влиянии других религий на автора Корана, вовремя порвавшего со своими учителями. Истинное же положение дел таково: знающий о божественном происхождении Священного Писания знает и о том, что Коран представляет ислам – продолжение небесных религий и их венец. Неудивительно, что последнее божественное Послание содержит в себе множество элементов предыдущих небесных посланий и отменяет то, что не соответствует последней ступени духовного, интеллектуального и общественного развития человечества. Источник всех этих посланий один, и это – Преславный Аллах; ислам признает эту сторону единства божественных книг и провозглашает ее.

Соображение второе. Усвоив главную аксиому верного коранического исследования, толкователь должен углубиться в изучение арабского языка, его стройной системы, ибо